Так становятся звёздами

Если я проиграю, выполню любое ваше желание, каким бы оно не было, а если проиграете вы, и ваши крепости сдадутся мне не только без битвы, но даже без той записульки от вашей многоуважаемой матушки, которую вы так бережно храните у груди, тогда…

– Я же сказала, что не намерена ввязываться ни в какие ваши грязные игры! – процедила она сквозь зубы, дрожа от гнева, прекрасно понимая, что за предложение сейчас последует.

– Вы обо мне слишком плохого мнения, сеньорита, – он подался ещё ближе, так, что их лица разделяли всего каких-то несколько дюймов, и его чёрные, возбуждённо блестящие, насмешливые, жестокие глаза, где светилось неприкрытое желание, оказались совсем близко.

– Или – сеньора?.. – еле слышно вымолвил он, повторяя фразу, сказанную им на лестнице в то утра, когда она так опрометчиво уступила домогательствам Торна. – Говорите нет, даже не удосужившись выслушать условия? Я хотел попросить всего лишь танец. Неужели вам жаль для вашего брата такой малости в награду за подвиг?

– Всего лишь танец? – недоверчиво протянула Гаитэ.

– Клянусь! О большем не помышляю, – недобро сузил он глаза и не его взгляд, ни улыбку нельзя было бы назвать невинными.

– Вы серьёзно думаете, что город сдастся вам без битвы? – фыркнула Гаитэ, всем своим видом выражая сомнения.

– Именно это город и сделает. А вы, моя прекрасная Белая Лисица, будете танцевать со мной, открывая бал в честь нашей победы!

– Хорошо. Если вы получите ключи от города без битвы, считайте, что павана ваша, милорд. А сейчас, прошу прощения, но я устала и хочу удалиться на покой.

Заметив, что Сезар сделал движение, чтобы подняться, Гаитэ упредила его:

– Не утруждайтесь, Ваша Светлость. Мой слуга проводит меня до моей кареты. Всем спокойной ночи. Сеньоры, – кивнула она на прощание перед тем, как направиться к выходу.

К её величайшему облегчению, Сезар не стал навязывать своё общество.

Порой он проявлял удивительную тактичность, какую от человека его типа ждёшь меньше всего.

Лагерь походил на муравейник. Повсюду острыми пиками торчали палатки, между ними то здесь, то там горели костры.

Пахло снедью и гарью.

Кристоф молчаливой тенью следовал за Гаитэ, не говоря ни слова, не задавая вопросов. Она была ему за это благодарна. Его присутствие было столь ненавязчивым, сколь это возможно было желать.

Так, в молчании, неторопливо, они дошли до её домика на колёсах.

Служанка уже успела подготовить всё ко сну: расстелила меховых шкуры, ночную сорочку, согрела воды для омовений.