Так становятся звёздами

Скинув в себя платье и совершив вечерний туалет, Гаитэ с облегчением растянулась на постели.

Удивительно, как, ничего не делая целый день, можно так устать?

Несмотря на усталость уснуть получилось не сразу. Мужские голоса, словно рычание дикого зверя, казались угрожающими. На грани сна и бодрствования сердце замирало от странных, навеянных кошмарами, страхов – вдруг кто-то забудет погасить огонь и в лагере начнётся пожар? Вдруг начнётся землетрясение? Вдруг нападут дикие звери? Сердце, как на огромных качелях ухалось вниз, и Гаитэ снова просыпалась.

Но стоило заснуть, спала как младенец.

Проснулась Гаитэ под весёлое щебетанье птиц. Иногда всхрапывали лошади, людских голосов было не слышно. Быстро облачившись в самое простое платье, с которым она смогла управиться и в одиночку, Гаитэ выбралась из своего пристанища.

Только что народившийся день был ясным, как улыбка младенца и радовал безоблачной голубизной небес, особенно приятной после беспросветной хмури последних недель.

Стоило шагнуть за границы лагеря и отойти чуть в сторону, как у Гаитэ сложилось ощущение, что она попала в огромный цветник.

Полевым цветам недоставало пышности садовых бутонов, но всё искупалось обилием цвета – оранжевые дикие ноготки, лиловые колокольчики и, словно солнышко на земле, невинные и радостные лупоглазые ромашки.

Полоска луга была небольшой. Её, словно рамка картину, ограничивали небольшие холмы. За ними, чуть поодаль, щетинился тёмными ветками лес. Гаитэ знала, что, тёмный и сырой, он потянется до самых её владений.

Леса Рэйва полны мрачных тайн и страшных сказок. Земля под сенью вековых ветвей изрыта гротами, пещерками и норами. Людское воображение населило их различными сказочными существами, как добрыми, так и злыми. Но сейчас опушка встречала взгляд сверкающим золотым кружевом листьев, словно распахивала руки навстречу гостям.

Замерев на мгновение, Гаитэ с каким-то горьким восторгом впитывала в себя окружающий пейзаж. Она так давно не была на природе, так устала от постоянного, навязанного ей общества, что искушение насладиться небольшим одиночеством оказалось непреодолимым.

Трава была высокой и шаловливо пробиралась под юбку, щекоча щиколотки.

Деревья росли ярусами. Крохотный солнечный лучик, залетевший сюда, шаловливо прыгал с листика на листик, стоило залётному порыву ветерка чуть тронуть ветку. Солнечный свет, причудливо попадая на папоротник, густо разросшийся у подножия деревьев, распадался на тысячу маленьких, мигающих, как звёздочки, бликов.