Его единственная

— Видать девку ту, что к нашей мелозерской ведьме в ученицы прибилась.

— В ученицы, говоришь… — задумчиво повторил мой помощник. — Какой же силы та ведьма, если ученицы такие, — в голосе прозвучало уважение, и я невольно загордилась собой. — И что им от нее надобно было?

— Так жених ее приезжал, забрать хотел, — развел руками староста. — Мы мешать права не имеем, но ежели сбежала, значит не люб. Вот и думал, отвлеку покамест, потом предупредить успею, а вон оно как вышло.

— Жених, значит, — с как-то потемневшим лицом произнес Див и, не прощаясь, вышел из дома старосты.

Изображение исчезло, а я еще долго сидела, глядя на глиняное изделие, не в силах разобраться в собственных чувствах.

Уже позднее, когда отработавший повинность «нежданчик» ушел, Мика пояснила мне неразумной, что я ненароком ведьмовский эликсир правды сварила и в бедного страдальца залила. А я-то гадала, что это на него за порыв откровенности напал? Ну а следом пришел и Див. Мрачный, неразговорчивый. Окинул взглядом починенный забор и, ни слова не сказав, скрылся в бане.

Хотела у прозорливой Мики спросить, к чему бы все это, но та куда-то смылась, оставив меня один на один с собственными мыслями.

Глава 8. Путь на шабаш

Див до вечера так и не выходил из бани. Слышно было, как он что-то делает, постукивая инструментами. Хотела позвать на ужин, подошла к дверям бани и замерла в нерешительности. После подслушанного разговора у старосты какая-то неловкость появилась, так и вставала перед глазами реакция Дива на новость о женихе.

Долго не могла заснуть, а утром застала его, как ни в чем не бывало мастерящего что-то во дворе.

— С добрым утром, — неуверенно поприветствовала мужчину, тот взглянул на меня своим пробирающим до глубины души ясным взглядом и улыбнулся:

— Доброе, ведьмочка Эля, — от этого обращения я едва не заурчала.

Этим чем-то оказался короб-кофр, который наподобие рюкзака мог одеваться на плечи, а мог прикрепляться к черенку метлы на время полета. Здорово! Я до такого не додумалась.

— Спасибо, — едва не прослезившись, я с умилением рассматривала подарок.

— Когда вылетаешь? — видимо устав поражаться моей чрезмерной благодарности, поинтересовался Див.

— К полудню, примерно, — вздохнула я.