Эшелон сумрака

- Ты удивительным образом переходишь на личное общение со мной только тогда, когда злишься, - он схватил меня за подбородок и наклонился к лицу, - даже не знаю, что мне нравится больше: твоё холодно-отстраненное «вы» или твоё панибратское «ты», - уголка губ коснулись его тёплые губы, - оставайся такой разной всегда. В этом весь смысл.

Ещё одно касание.

- И не забывай того, что я теперь мягкий и добрый. И я могу очень многое – тебе стоит лишь попросить. Сказать мне об этом, - нос прочертил по щеке вниз, - однако, не стоит провоцировать меня.

Я повернула лицо к нему, почти коснувшись носом.

- Даже в вашей любви? – спросила прямо.

Отчего меня сразу же отпустили, недовольно откинулись на спинку дивана и скрестили руки на груди.

- Понятия не имею, - выдохнул он мне вслед, когда я уже застыла у двери кабинета, чтобы вернуться в спальню, - что в ней есть, а чего нет. Я воспринимаю всё только при непосредственном контакте.

Он хмыкнул и поднял на меня пристальный голубой взгляд.

- К примеру, за эти дни я осознал, что крайне ревнив, - уголки его губ дёрнулись вверх, - поэтому, если у тебя возникает желание завести с кем-нибудь разговор, сделай это со мной. Пока у тебя ещё остались варианты выбора собеседника.

Я нахмурилась и кивнула, чтобы выйти в спальню, закрыть за собой дверь и выдохнуть.

Это он про разговоры с Шагой. Она иногда вынуждала меня своей болтовней отвлекаться от книги. Но разве я говорила с ней часто?

К последней я и вернулась – вновь села у окна и застыла, глядя на пляшущие от слёз строчки.

- Унесли! – хлопнула дверью служанка, - и чего так вышло скоро? Только задохался, а тут… может ты своей болячкой его того… - она дёрнула головой, - заразу ему какую передала?! – она подбежала ко мне и плюхнулась на пол у самых ног, - али это твоё колдовство опять? Да не сердись ты, я никому! – она завязала перед губами мешочек, - Всезнающим клянусь!

Я покачала головой и вернулась к книге.

- Ну и шут с тобой! Миледи! Только и делаешь, что… в окно опять! Чего ж ты там выглядываешь?! Снег, как снег! Сугробы, как сугробы! Тьфу!

- Сделай мне чай, - отвлекла её от разговоров.

Я теперь только и должна, что молчать. Потому что от его слов мне становилось удушающе горько. Вся его любовь была такой, от которой хотелось задыхаться. Даже если он делал что-то хорошее.