Грозовой Сумрак

Тонкая, как волосок, рыже-медная нить оплетала его искорку-душу неощутимой почти что сетью, частыми трещинками расползалась по сердцу, привнося в жизнь непонятную тоску. Я смотрела в бывшие некогда яркии, солнечными, чистые глаза и видела перед собой человека, когда-то давно на заре юности пришедшего в западный Холм в шумный неистовый праздник урожая, что случился в начале сентября. Тогда на его каштановых кудрях лежал венок из золотых необмолоченных колосьев, на лице не было ни единой морщины, а белозубая улыбка сумела очаровать не только сельских девушек на праздничном торжище.

Сколько лет прошло с той поры, как этот неженатый молодой мужчина взял за руку осеннюю ши-дани, рожденную за месяц и день до меня в один год? Ту, в чьих глазах застыло яркое золото березовой листвы, пряди волос, ниспадавшие до самой земли, казались легчайшими извивами тумана, свадебной накидкой невесты, а на платье из небеленого льна вилась тонкая вышивка шелком, изображавшая перелетных птиц? Два десятка? Три?

Мне трудно считать человеческие годы, они скользят меж пальцев, как песок из разбитых часов, развеиваются на ветру без следа, оставляя после себя лишь воспоминания.

И постаревших слуг, тех, в чьих душах навеки засела тонкая игла тоски-сожаления об утраченных чудесах Холмов и их обитателей.

Дева дождя, прекрасная Бранвейн, что часто зазывала меня к себе в гости полюбоваться на ливень посреди солнечного теплого дня, попробовать спелой кисловато-сладкой ежевики, ссыпающейся в ладонь, стоило лишь дотронуться до колючей веточки.

Я помню твоего спутника-слугу, который шил туфельки из лепестков водяной лилии, лунного луча и полупрозрачных молодых березовых листочков. Его называли Джекки-весельчак, Джек-башмачник, человек с золотыми руками и удивительным мастерством, которое позволило ему создавать изумительные даже для Осеннего Холма вещи. Он плел для своей возлюбленной госпожи сандалии из солнечных лучей с нанизанными на тонкие золотые нити янтарными бусинками, украшал красные башмачки медными узорами, воздушным кожаным кружевом.

До тех пор, пока его время служения не истекло, и Бранвейн не повела его к белоснежному костяному мосту через Алую реку, вручая на память золотую иглу и серебряные нитки, чтобы чудесный дар Джека-башмачника сохранился у него и в мире людей.