Черный Янгар

Гордецов же или самонадеянных глупцов, что решивших обойтись без проводника, выпьет, высушит и похоронит в шелестящем золоте песков. Только к Янгару она вдруг проявила милосердие. Провела по краю. Опалила шкуру, но живым выпустила. Это ли не чудо?

- А по ту сторону пустыни, за высокими горами, скрыта страна, которую жители называют Кхемет. Это значит – «Черная». Кормит ее великая река, которая спускаетсяс гор. Каждый год по весне разливается она широко, выносит на поля тяжелый ил, кормит им землю. И нет плодородней полей, чем те, что лежат вдоль берегов реки.

…на них от рассвета до заката трудятся рабы.

Но разве сказка об этом?

- Устал, малыш? – спрашивают Янгара.

Устал. Там, на берегах великой реки, когда, пытаясь сбежать, пробирался по руслам каналов. И прятался от темно-зеленых ящеров, что пробирались на поля в поисках добычи.

Устал, когда поймали.

Пороли.

Учили.

Передавали из рук в руки, всякий раз сбавляя цену. И отчаявшись продать, отдали в казармы, где распорядитель, пощупав руки, сказал:

- Слишком тощий, долго не протянет.

Но все же взялся показать, как копье держат: и такие никчемные рабы, как Янгу, должны умирать красиво…

- Забудь, - теплые ладони сжимают виски. – Забудь, малыш. Этого больше нет. Ты вернулся домой. Почти уже вернулся. Кровь зовет, надо просто услышать ее голос.

И Янгар закрывает глаза, позволяя лету и соколиной тени убаюкать себя, но снова проваливается в реальность.

- Вот так, мальчик, пей, - Кейсо заставляет глотать уже не воду - пресный бульон, в который он по обыкновению добавил дюжину трав.

- Ты…

- Я, малыш, я, - влажные ладони гладят щеки. – А ты везучий… везучий, как никто.

- Кейсо…

- Лежи. Пей вот… тебе силы нужны будут.

Нужны.

Янгар должен дойти до Соколиного кряжа, где стоят верные ему сотни. А затем вернуться, чтобы отомстить. За дом. За людей. За свадьбу.

И за девочку, которой больше не было.

От этой мысли становилось горько. И Янгар не умел справиться с этой горечью.

Пройдет еще три дня, и Янгхаар Каапо, исхудавший, истерзанный болезнью, встанет на ноги. А спустя сутки, не слушая возражений Кейсо, оседлает коня. И ветром полетит, нахлестывая гладкие бока жеребца, спеша унять непонятную, не проходящую горечь местью.

Он доберется до Соколиного кряжа, чтобы узнать, что умер.

И рассмеется.