Черный Янгар

Налил Кейсо не вина, но кобыльего сладкого молока, сдобренного медом, до которого сам был большим охотником. Пронес чашу над огнем, наклонил, жертвуя Небесному кузнецу его долю, и подал хозяину. И Янгар, опустившись на ковер, скрестил ноги.

Схлынул гнев и дышать стало легче, будто кто-то разорвал стальные оковы, грудь стянувшие.

- О мести думаешь? – толстого каама многие полагали слишком неповоротливым, ленивым, а то и вовсе бесполезным созданием. Но знал Янгар, что вряд ли найдется в Оленьем городе боец, равный Кейсо.

И не только с клинком.

С Янгаром они тоже умели ладить и в те далекие времена, о которых Янгар желал бы забыть.

- О справедливости.

- О мести, малыш, именно о мести, - поправил Кейсо, усмехаясь. И в мутных серых глазах его вновь мелькало нечто этакое, престранное, отчего у Янгара по хребту холодок полз.

Хотел огрызнуться, да слова в горле застряли.

- Нет в мести пользы ни для тела, ни для духа, - зачерпнув горсть лесных орешков, Кейсо кинул их в рот. Зубы он имел крупные, белые, и клыки подпиливал по старому обычаю каамов. – Или эта девчонка забрала твое сердце?

Фыркнул Янгар: его сердце было с ним, с ним и останется.

- Да я ее не видел ни разу, - признался он.

Крепко стерег Ерхо Ину единственную дочь. И двери его дома редко открывались перед гостями. Стоит ли говорить, что Янгара среди этих гостей не было?

- Говорят, она красива, - Кейсо зажмурился.

Он был охоч до женского полу, едва ли не больше, чем до кобыльего молока. И женщины его любили, чего Янгар никак не мог понять. Невысок был Кейсо. Не так уж и молод – еще в ту, далекую первую встречу показался он Янгару седым стариком. Толст до того, что все тело его покрывали складки жира, на затылке и то они имелись. Каам брил голову, оставляя на макушке тонкий хвост волос, подрисовывал брови синей краской, а губы – красной. И пахло от него цветами.

Над кем другим посмеялся бы Янгар, но Кейсо… пожалуй, во всем мире не нашлось бы человека ближе.

- Правда, - добавил Кейсо, оглаживая массивный свой живот, - не всему, что говорят, верить можно… не удивлюсь, если девица окажется обыкновенной. А то и вовсе уродливой. Зачем она тебе?

- Затем, что она дочь Ину.

Гордеца Ину, который до сих пор смотрел на Янгара, словно бы тот был слугой, а то и вовсе – невольником.

Знал?

Нет.