Грани миров. Пленница тирана.

Стоило им увидеть приближение Таймара, они ретировались, не дожидаясь, когда он обратит на них внимание. Все знали, что уйти, если тебя уже заметил сын императора – это оскорбление, а не уйти – подставиться под удар.

Для Таймара было очевидно, что вчерашний вечер не прошёл без эксцессов. Оставалось только узнать, что стряслось.

Он поймал первого попавшегося человека, даже не разобравшись в его сословии, и напрямую спросил:

– Чего поджилки трясутся?

Тот, не зная, что и ответить, задрожал, а потом намочил портки, проблеяв что-то неразборчивое.

– Я бы хотел услышать более точный отчёт о вчерашних происшествиях, – начиная злиться, проговорил Таймар.

– Ка-капитан, – прозаикался несчастный. – Вчера погиб капитан Харух.

– Несчастный случай? – не особо веря в такую возможность, решил уточнить князь.

Обделавшийся замотал головой.

– Кто его убил?

– В-в-в-в, – кряхтел пойманный мужчина, не в силах закончить слово, будто бы оно застряло, как застревает в трясине колесо.

– За что я его убил? – поинтересовался Таймар с деланной небрежностью.

– Бунт! Он учинил бунт. Пробрался в особый сектор.

И тут у Таймара оживились в памяти тюремные сцены расправы, лозунги совсем свихнувшегося Харуха и безликая толпа, что сопровождала капитана, а потом унесла ноги так стремительно, что князь успел нагнать лишь двоих.

Потеряв интерес к обмочившемуся лорду, Таймар отпустил его и заторопился в башню Страха. Мужчина рассказал ему о Харухе, вздумавшем идти против своего господина, но князь был абсолютно уверен, что стряслось что-то ещё, прежде чем он отправился в гости к матушке.

Князь выкатил подбородок, проклиная кровавую звезду, по вине которой частенько творил страшное, и ускорил шаг, но до темницы этэри ему добраться не довелось.

Не меньше придворных вчерашние события встревожили и отца Таймара, который вернулся в замок Дей как раз в момент казни Харуха. Император разыскивал сына уже несколько часов кряду. На его беду, он не знал о пристрастии Таймара хаживать в семейный склеп, ища там уединения и материнского совета, который князь каждый раз ждал, как благословение, но ни разу так и не получил.

– Опять за старое взялся? – упрекнул он его, но наткнулся на холодную стену отчужденности.

У князя не было сейчас желания отчитываться за провал операции или выяснять отношения с отцом.