Грани миров. Пленница тирана.

— Сначала я сам за ней поухаживаю, — ухмыляясь, проговорил капитан, — а потом уж и ты доделаешь свою работу.

Старуха всех удивила. Она оказалась не из робких, к тому же исполнительных особ и попыталась загородить собой девушку.

— Знаю я, как ты за ней поухаживаешь, — скривившись, бросила травница. — Девочка совсем слаба и не сдюжит твоей заботы. А мне потом перед князем отчитывайся.

— Ты на кого хайло подняла, карга старая?! Нук пшла вон! — возмущенно заорал Харух, брызгая слюной.

Он схватил травницу за волосы и швырнул в дальний угол, где та лишилась чувств, приложившись темечком о косяк.

Оставшись без заступницы, Китэрия вжалась в спинку койки, в то время как привязанные к своим кроватям Сиху и воительница, напротив, рвались к ней. Они старались вразумить разбушевавшегося Харуха, но тот не слушал валамарцев, он в нетерпении рвал дорогие ткани девичьего одеяния, мечтая добраться до манящего перламутром тела.

Этэри отбивалась, как могла: кусалась, пиналась и выдирала ополоумевшему мужлану волосы на голове.

Рядом скрипел жрец, силясь порвать веревки, что держали его по рукам и ногам. Мутантка сквернословила и угрожала, изо всех сил расшатывая свои путы. А знахарка безучастно валялась в углу, и, похоже, не дышала.

Казалось, на эти крики должны были сбежаться все рабочие каменоломни. Но, во-первых, они знали, что вопли доносятся из комнаты пленных, а во-вторых, просто боялись заходить туда. Таймар же был сильно занят, и сам чудом не оглох, потому как его «милашка» оказалась на редкость голосистой бабой.

А Марухе, хоть и было слышно, что творится в комнате пленных, просто не пришло в голову останавливать капитана. И лишь оставшимся за прислужниц женщинам было не всё равно.

Одна из них отважилась спуститься во двор и попыталась отвлечь князя, в надежде, что он сможет остановить этот беспредел. Она набрала камешков и, затаившись в кустах, принялась кидать их в его окно. Но «милашка» слишком усердно надрывалась, изображая наслаждение, поэтому звуки потасовки дошли до таймаровых ушей лишь тогда, когда очередной брошенный камень разбил окно, попав в лоб его любовницы, и та, наконец, умолкла.

Глава 8 Таймар

Таймар совсем потерял связь с реальностью. Его оглушили стоны милашки, которую в пылу страсти он стал принимать за валамарку.

Он по-прежнему не глядел на её лицо, да это было и не к чему, ведь услужливое воображение рисовало ему живой и реалистичный образ Китэрии.

Таймар истязал губы банщицы, представляя, что целует лилулай.