Грани миров. Пленница тирана.

Он вонзался в податливое тело, думая, что сама этэри Доли-Яо принимает его. Он даже опустил голову на её плечо, прошептав заветное имя, когда достиг кульминации.

Но стоило в их интимное пространство самообмана ворваться инородному предмету и усмирить громкоголосую наложницу, чары рассеялись. Князь открыл глаза и увидел под собой невзрачную роглуарку с растрёпанными волосами и расшибленным лбом. Она ещё не поняла, что произошло, и не рыдала только потому, что пребывала в шоке. Но Таймар уже видел, как наливаются влагой её глаза.

Таймар поморщился и встал с топчана. В ушах звенело, а в теле ощущалась приятная ломота и расслабленность. Он встряхнул головой, отгоняя шум, но тот никуда не делся, и тогда Таймар понял, что он вовсе не в его голове, а где-то в доме.

Он встал с топчана и выглянув за дверь, прислушался. Откуда-то снизу, кажется из комнат, где устроили пленных, доносились мольбы, брань и визги.

— Демоны тебя дери! — выругался князь, тут же поняв, что происходит.

Он метнулся в комнату, схватил длиннополую рубаху, что приготовила для него прачка, и поспешил на шум.

Ворвавшись к пленникам, Таймар тут же оценил положение, как скверное. Знахарка валялась бездыханная. Сиху в кровь изодрал лодыжки и запястья, пытаясь вырваться, чтобы помочь сестре, а мутантка билась в истерике, поливая капитана бранью. Харух же бесцеремонно лапал драгоценное тело молодой красавицы, толкая её к выходу. На постели лежали лохмотья, бывшие когда-то одеждами этэри.

— Что за бардак?! — взревел Таймар.

— Ничего, князь, ничего, просто паршивка сопротивляется. Но так даже интересней, — Харух жутковато улыбнулся, и Таймар понял, что остановить его будет не просто, потому как капитан распалился, будто олово в горновой печи.

— Верни её на место! — велел он тоном, не терпящим возражений. — И прибери здесь, а потом ко мне. Живо!

— Я чем-то разгневал тебя? — в недоумении протянул Харух.

— Своим неуёмным аппетитом.

— Но-о-о-о… она моя по праву…

Харух не знал, что говорить, и вообще не понимал, почему вынужден оправдываться. Все захваченные в боях пленные становились рабами. Что же касалось женщин, то было одно непреложное правило, распространяющееся на всех — захваченная воином девка становилась его собственностью, и никто, даже сам император, не мог на неё претендовать.