Грани миров. Пленница тирана.

Но после женщин Валамара князь не мог смотреть на неё без жалости, хотя прежде счёл бы если не красавицей, то, по крайней мере, милашкой.

В очередной раз он проклял затею отца, вспоминая натурщиц из квартала художников. А тем временем «милашка», ничего не подозревающая о своей убогости в глазах князя, успела избавиться от одежд и, вооружившись губкой, принялась мылить спину гостя, ненароком прикасаясь к ней своей грудью.

Таймар на её откровенные манипуляции никак не реагировал, и девчонка решилась на более смелые действия.

— Просто омой эти царапины и разомни мне тело, смазав мазью, — проговорил он устало и одернул её руку.

Девушка повиновалась. Но когда она уложила Таймара на чистые простыни и принялась растирать его напряженные мышцы, он подумал, что погорячился и напрасно отверг её. Руки у «милашки» были, что надо: нежные и гладкие, а от распущенных волос пахло вереском.

Неожиданно для себя князь вдруг развернулся и, схватив массажистку обеими руками, повалил на топчан.

Таймар не смотрел на её лицо, он лишь вдыхал тонкий запах степной травы, пока миниатюрное создание стонало под его необузданным напором.

Князь дурел от верескового духа и собственных фантазий, которые перебирали в его голове все образы валамарки, включая и сновидческие.

Глава 7 Харух

Наскоро помывшись, Харух спешил к своей добыче. Всю дорогу он только и думал о том, как сожмёт хрупкую, нежную и благоухающую виноградом Китэрию, как она разведет перед ним свои белые ноги…. Одна мысль не давала капитану покоя — каков цвет её волос там — меж этих упругих бёдер?

Харуха аж трясло от вожделения, он бы с радостью и трапезу пропустил, и купание, если б не князь.

Но теперь, когда все условности были выполнены, а Таймар занялся девкой, что к нему приставил надсмотрщик, он мог, наконец, распорядиться своим трофеем.

«Видят Боги, я проделаю с ней всё, о чём мечтал, и не раз», — думал обезумевший от похоти капитан, спеша к этэри.

Распаренный и прикрытый одной лишь простыней, Харух ворвался в комнату, где разместили пленных.

Первое, что он увидел – это её перепуганное лицо. Страх капитана не смущал, так глядели на него все бабы, но вот наличие старухи в комнате больной его взбесило. Травница сидела на койке Китэрии и накладывала на её шею повязку.

— Пшла прочь! — гаркнул он на неё, отталкивая в сторону.

Старуха пошатнулась, и чуть было не шлёпнулась на пол.

— Ты чего это?! — возмущенно взвизгнула она. — Князь велел мне ухаживать за раненой.