Ойса

Внезапный порыв ветра заставил ее поежиться, словно и не летний день кругом, а промозглый осенний вечер. И стоит она не на околице, а посреди глухой чащобы. Ойса поудобнее перехватила лукошко и обняла себя руками, стараясь унять дрожь. Ей вдруг почудилось, что от светлой рощицы, от быстрого ручья, тянется к ней чужая тень. Медленно скользит по траве, что гад ползучий, и цветы на ее пути вянут, а птицы умолкают.

Ойса оглянулась, но, видимо, приблазнилось. Разве что громче зашептали березы, да притихли стрекочущие кузнечики.

Зато в вышине небесный отец гнал гнедых коней, гнал скоро, отчего из-под копыт скакунов вырывались искры, озаряющие небосклон. Горящий диск солнца исчез, прибранный хозяйской рукой. Кругом потемнело, зло взвыл ветер. Ойса обмерла, зажмурилась, и после первых же раскатов грома, бегом кинулась к дому.

В спину ей метили острые копья дождя.

За окошком лило. Дневная жара истомила небеса, и теперь они смывали с себя минувший день длинными холодными струями.

Ойса сидела за растрескавшимся деревянным столом, перебирая грибы.

Листочки да веточки в сторону, а сам гриб в горшок с водой. «Плюх, да плюх».

Дед Гуня устроился подле неё на низенькой лавке и строгал заготовленные баклуши. Стружки так и летели во все стороны, и выходила на свет из невзрачного дерева увесистая ложка. Такую и на пояс повесить не стыдно и кашу из чугунка зачерпнуть не горячо.

Тишину, повисшую в избе, словно паучьи тенёта, нарушал лишь треск лучины, да перестук капель за оконцем.

Гуня, беззвучно шевеля губами, то и дело поглядывал на неё, но молчал.

- Говори уж, дедушка, чего зря в гляделки играть, – Ойса вздохнула, отложила моховик в сторону и повернулась к нему.

- И впрямь, - закивал Гуня, – чего сижу, молчу? С непривычки-то, ужо в ушах звенит, вона как у нас тихо. И ты нынче, что мышка, будто подменили мою птичку певчую.

- О чем говорить? Гуляли с подругами, грибы вот собрали. Осока похвалялась, подарками батюшкиными, и Нежа тоже. Вот и весь сказ. Да и с чего это у нас тишина? Лучина трещит, дождь шумит, чего еще? – отозвалась Ойса, но как-то неохотно, будто через силу.

- Шумит, милая, шумит. А вот ты сегодня притихла, – он пытливо взглянул на Ойсу, но та лишь отвела взгляд. – Может, огорчена, что подруженькам гостинцы с ярмарки привезли, а ты вроде как не удел осталась.

- Да причем тут гостинцы, – Ойса вскочила со скамьи, - не в них дело, дедушка, не в них. Боязно мне, - она опустилась на земляной пол, укрытый соломой и уткнулась в плечо деду.