Ночная

Тревога сработала раньше, чем храмовник повторно покалечился, и в изолятор ворвались санитары в сияющем ореоле обеззараживающего заклинания.

Храмовник затих, не дожидаясь решительных действий, и безразлично уставился в потолок, не реагируя на персонал.

- Вояка, - с каким-то уважительным неодобрением в голосе протянул Оберон и как-то хитро сощурился, но промолчал.

Его брат заломил бровь – но спрашивать ни о чем не спешил, и я тоже предпочла промолчать.

Тем более что мои слова, похоже, тут вообще никакого веса не имели…

Глава 6.

Сестры примчались сразу после визита сыскарей – прямиком с планетолета, не переодевшись по погоде и не сдав багаж.

- Эйви-и-и!! – Ясмайн, младшенькая, как обычно, голосила за троих и тут же прилипла ладонями к стеклу, точно надеялась продавить его и ворваться внутрь. Юнити на правах старшей сестры смотрела на обеих так покровительственно, что я снова почувствовала себя взбалмошным подростком, но со своей стороны стекла не отцепилась, прижимая пальцы к тому месту, где преграды касалась младшенькая.

Я не видела их больше двух лет. И уже почти отчаялась увидеть когда-нибудь вообще.

А Ясмайн вытянулась и похорошела, став ужасно похожей на отца – те же точеные черты узковатого лица, тонкие руки с аристократически изящной кистью, волосы белого золота. Красавица. Угловатая девчонка в переломную пору осталась в прошлом.

Зато Юнити почти не изменилась – вся мягкая, неуловимо уютная, с трогательными мамиными кудряшками, упрямо выбивающимися из строгого пучка на затылке.

- Нам сообщили только ночью, - виновато улыбнувшись, сказала старшенькая. – И сюда пускать не хотели, но мы проявили некоторую настойчивость.

- Могу себе представить, - невольно улыбнулась я в ответ и сморгнула выступившие слезы. – Никто не пострадал, надеюсь?

Ясмайн, смутившись, отняла от нагревшегося стекла свои изящно-смертоносные ладошки, но скрыть заметную пульсацию под ногтями было ей не под силу.

- Только мое чувство собственного достоинства, - проворчала Юнити, проводив сестричкины руки опасливым взглядом. С тех пор, как Ясмайн могла, задумавшись, подпалить собственное платье, прошло куда больше двух лет, но некоторые привычки оказались неискоренимы.