Ночная

После этого, если он захочет, разумеется, мы вернем его на Тангарру целым и невредимым.

- Он не станет со мной разговаривать, - обреченно сообщила я.

Лейтенант нехорошо усмехнулся.

- Вы свободно владеете его родным языком, и он вас хорошо знает, - заметил он. – Рано или поздно он заговорит.

Я поймала себя на том, что сама не хочу ни с кем разговаривать.

О да, Раинер заговорит. Рано или поздно. Человек – социальное животное, и общение – одна из базовых потребностей.

Кроме того, тангаррский язык – такая экзотика, что по всему Альянсу на нем говорит хорошо если десяток человек (а зачем учить язык закрытой страны, кроме как в познавательно-лингвистических целях?).

Но… мне это было слишком хорошо знакомо.

Чужой мир, где все непонятно, непривычно, страшно. Чужие люди, чужой язык, чужие обычаи, чужие опасности… и посреди этого – один-единственный человек, готовый прислушаться. Пригреть.

И использовать в своих интересах, чтобы потом выбросить, как ненужную вещь.

Разве не так все было у меня со Старшим?..

- Попробуйте, - вкрадчиво попросил Рэвен. – Психолог ведь может помочь только вам, тангаррским он не владеет. А вашему другу наверняка одиноко и страшно.

- Вы не представляете, насколько, - мрачно буркнула я.

Братья на мгновение застыли, переваривая фразу, - даже Оберон стряхнул накатывающую дрему и встрепенулся.

- Зато вы представляете, - безжалостно ударил он по больному, - и можете ему помочь.

Я горько усмехнулась. Вот она, цивилизация: меня-то без разговоров вышвырнули в Нищий квартал, а Раинера под опеку передадут… с которой он даже поговорить не сможет.

- Не нужно его никуда передавать. Я заберу его домой. Под свою ответственность.

Сыскари переглянулись, и Оберон как-то неоднозначно дернул плечом – но Рэвен его прекрасно понял.

- Боюсь, вы не можете брать кого-либо под свою ответственность, пока сами не завершите реабилитацию, - сказал Рэвен. – Но если вы позволите пригласить вас… - он осекся и обернулся, проследив мой взгляд.

Раинер сосредоточенно и целеустремленно выкручивал только-только залеченную руку из стягивающего ремня. Чтобы преуспеть, ему пришлось бы вывихнуть себе палец, но, кажется, он уже был на это готов.