Ночная

Судя по тому, что Раинер распластался в грязи и не спешил подниматься, иначе, как чудом, такое везение было не назвать.

Я обреченно закрыла лицо ладонью.

- Я же сказала, чтобы за мной никто не смел ходить!

Десятник насупился и промолчал, зато Старшой зашелся лающим смехом. Из сарая подобострастно подхихикнули. Я тяжело вздохнула и заговорила:

- Меня действительно принимают в Храм. Временно. Оттуда и деньги на выкуп, и… одна просьба. Этот… - красноречивый кивок головой в сторону храмовника, даже не пытающегося подняться, - потащился за мной по собственной воле.

- Итак, ты полезла в их драный Орден, еще не выкупив себя? – хитро прищурился Старшой, и я незамедлительно ответила точно таким же взглядом, ясно предвещающим – с меня и лишнего медяка не получат.

- Еще не долезла, - просветила я. – Церемония принятия состоится завтра. А сегодня я пришла возвращать долги.

Старшой снова захохотал и махнул рукой.

- Валяй. Только вот где ты нашла целую диему, живая?

- Диему?! – возмутилась я.

- Десять за тебя, - благосклонно кивнул хозяин Нищего квартала и снова закашлялся, кое-как выдавив: - И девяносто за чистюлю. Или оставишь его мамаше Жизель?

Раинер честно промолчал, не портя намечающиеся торги за его шкуру, но заметно дернулся и съежился – не иначе, знакомство с любвеобильной мамашей Жизель он уже свел и скорее предпочел бы попрошайничать у крепостной стены, чем продолжать общение с почтенной работницей Мертвого квартала.

- С каких это пор обычный храмовник ценится больше обученной ночной?! Пять куполов! – внесла я щедрое предложение. Десятник возмущенно вытаращил правый глаз, но сдержался.

- Его дружки дадут двадцать, - усмехнулся Старшой. – Только пока ты еще за ними пробегаешь – мало ли что…

Можно было согласиться на более чем трехкратное понижение цены, но я не была бы собой, если бы не предложила:

- Пятнадцать за чистюлю и еще сорок от храма за то, что Нищая братия прочешет городское кладбище в поисках могилы с мертвецом без савана.

- Зачем это Храму нужно, чтобы кто-то мародерствовал на погосте? – мгновенно насторожился Старшой.

- Да им кто-то сказал, что чуму сеет неупокойник, которого похоронили без савана, - сделав лицо попроще, сообщила я. У Раинера от удивления приоткрылся-таки левый глаз, и я старательно не смотрела в его сторону. – И если его найти и положить какую-то особую монетку под язык, то он прекратит.