Замуж в кредит или Заем на счастье

С горестным вздохом я осушила предложенный кубок, поборов при этом накатившую тошноту, и только после этого, отдышавшись, вонзила вилку в долгожданный завтрак.

– А где сама госпожа? – спросила я, ведь обычно утреннюю процедуру с выдачей мне снадобья проводила свекровушка.

– С утра, покинула дом. Сказала, вернется после обеда.

– Не уточнила куда?

Нима покачала головой.

– Госпожа не отчитываться перед слугами.

Пока я ела, медведица, в ожидании опустевшего подноса, принялась вытирать пыль в комнате. Я лишь следила взглядом за перемещениями ее грузного тела.

Обычно Нима не занималась уборкой. Довольно неповоротливая, она, как правило, обреталась на кухне, где готовила пищу. Однако иногда грязная работа все же находила ее, и оборотнихе приходилось шуршать по дому.

Дойдя до моего макияжного столика, к которому я подходила все реже, не до косметики мне в последнее время было, Нима принялась вытирать скопившуюся пыль под многочисленными пузырьками, банками с кремами и палетками. Она энергично возила тряпкой, приподнимая то один, то другой предмет со столика, так, что трельяжное зеркало опасно шаталось, а я всерьез забеспокоилась, что сейчас оборотница что-нибудь да расколет.

Так и вышло, убравшись до конца и уже удаляясь от столика, Нима развернулась и неудачно задела рукой все те баночки с косметикой, под которыми так тщательно уничтожала грязь.

Я пронаблюдала за эпичным полетом к полу десятка разных склянок-тюбиков, и даже зажмурилась, представив, что сейчас будет.

Раздался звон бьющегося стекла.

Аккуратно приоткрыв глаза, я в лишний раз убедилась, что Ниму к уборке подпускать нельзя.

Все что могло разбиться, лежало в дребезги.Вонючей лужицей расплывались и смешивались между собой ароматы духов, а посреди этого великолепия валялось несколько не пострадавших банок крема, и…

Я задержала дыхание. И треснутый флакон лже-противозачаточного зелья, про который я уже несколько месяцев, как забыла.

Но больше всего испугалась Нима. Она судорожно бросилась подбирать осколки, нервно лепеча:

– Простите, простите! Я все исправлю… Я принесу новое.

Разумеется, наказывать я ее не собиралась, но где она новое-то найдет. Я сомневалась, что зарплата служанки поможет ей приобрести хоть десятую часть уничтоженного. Особенно парфюмов.

– Нима, не надо, – успокоила ее я. – Просто открой окна, чтобы проветрить, и выброси осколки.

– Я исправлю, – не унималась медведица. – Я не первый раз.

После этих слов я заинтересовалась.