Ангел смерти и Ошибка Природы

– Мы идем ко мне домой, – пояснил Ноккави, вызвав у меня вздох облегчения (Ура! Меня не бросят в чаще на съедение волкам!). Облегчение было недолгим. – В доме лазутчик завелся, – хмуро добавил он и, поудобнее перехватив свою ношу (то есть, меня), припустил сквозь лес со скоростью звука.

Лазутчиком был, разумеется, Жнец. Едва завидев его в холле, я соскочила на пол и чуть ли не вприпрыжку помчалась к нему. Ноккави позади многозначительно хмыкнул: понял, что я его провела, заставив всю дорогу тащить себя на руках.

Во мне смешались радость и досада.

– Жнец! Где ты был? Почему ушел? Почему…

Я запнулась на полуслове. Взгляд упал на мирно спящую возле камина капибару. Спящую? Ой, мамочки…

– Ошибка Природы, погоди, давай объясню. Кое-что произошло, – сказал Ангел Смерти. Печальный. Красивый. Глаз не отвести.

Тут уже к нам подлетел Ноккави и в ужасе уставился на коврик, где покоилась его единственная, бесценная, незаменимая рабочая сила.

– Ты ее что, убил? – вскричал он, багровея от ярости. Всю его железобетонную невозмутимость как ветром сдуло.

– Так уж вышло, – забормотал Жнец. – Видите ли, она смотрела мне в глаза, когда делилась рецептом приготовления плова. И случайно назвала своё имя. Так нелепо…

Гнев лесного духа достиг своего пика.

Ноккави простёр руку с выпрямленным указательным пальцем – будто плетью хлестнул.

– Убирайся! Немедленно прочь! – заорал он совершенно жутким, пронзительным басом, от которого лично у меня поджилки затряслись. А потом внезапно сложился пополам, рухнул в кресло, уронив локти на колени.

Похоже, потеря прислужника значилась у него на первом месте в рейтинге душевной боли.

Я суматошно потянула Жнеца за лацкан пиджака. Не хватало ему и дальше лесного духа из себя выводить. И без того дел наворотил.

– Как тебя угораздило, а? – зашипела я на него в прихожей. – Совсем из ума выжил?

– Так ведь я не специально, – всхлипнул Жнец, и по его щеке скатилась слеза. – Если бы капибара не говорила человеческим языком, всё сложилось бы иначе.

О-о-о! Вот так поворот! Разжалобить меня решил? Он же не думает, что я куплюсь на его уловки?

Угробил волшебную зверушку и собрался порыдать над ее трупом? Профессиональный киллер, ничего не скажешь.

– Как тебя дом вообще впустил? – недоумевала я, зачем-то наматывая на Жнеца свой шарф (наверное, из великого сострадания). Следом в ход пошла моя шапка, на семьдесят процентов состоящая из шерсти ламы (как будто Ангел смерти может простудиться!).