Ангел смерти и Ошибка Природы

Я шумно вздохнула. Снова прогоняют.

И куда же мне идти? А нет: главный вопрос – как. Пару функционирующих ног не одолжите?

Солнечный свет, просеянный сквозь решето березовых крон, бликами гулял по шевелюре лесного духа. Птичий хор возобновил пение, деревья стояли ровно и неподвижно, как свечки, воткнутые в торт (хоть ты желание загадывай да сдувай). Атмосфера могла бы сойти за праздничную, если бы не это его сухое, враждебное «уходи».

Я приподнялась, встала и тотчас свалилась обратно на песок.

– Ай!

Отличное оправдание, я считаю.

Ноккави как-то чересчур быстро приступил к решительным действиям. Будто только и ждал, пока одна коварная фея распишется в собственном бессилии. Он нагнулся и вскинул меня на руки (ох, до чего волнительно, прямо сердце заходится!).

То ли я наловчилась обманывать, не выдавая своих намерений. То ли и вправду так устала, что двинуться не могла. Был еще третий вариант: Ноккави предпочел следовать зову инстинктов, а не разума, поэтому нёс меня на руках, как желанную добычу, тесно прижимая к себе, и старательно избегал чтения моих мыслей.

Аромат от него исходил одуряющий: сандал, можжевельник, какие-то неведомые афродизиаки, дурманящие мозг. Я нанюхалась этих умопомрачительных духов, пригрелась и блаженно прикрыла глаза, нимало не заботясь о том, куда именно меня несут и что будут со мной делать.

Мне было тепло рядом с Нокави. До слёз уютно. До боли хорошо.

Следовало как можно скорее его разлюбить.

Точёное лицо лесного духа, составленное, казалось, сплошь из острых граней, не выражало никаких эмоций.

Внутри всколыхнулась тревога, пульс зачастил, в ушах зашумела кровь: погодите-ка, а куда это мы направляемся? Что если он решил избавиться от меня как от главной причины своих бед? Прикопает где-нибудь в лесу на радость Жнецу…

И где, кстати, носит Жнеца? Я ведь просила его не уходить.

Летняя роща давно кончилась. Ноккави шёл меж редких масляно-черных деревьев, оставляя в снегу глубокие следы, которые тотчас заметало позёмкой.

Но дрожала я отнюдь не от холода.

Ноккави был странно горяч, будто печка растопленная. Будто еще немного – и самовозгорится. Его жар пропадал впустую: меня начало знобить.

– Да успокойся, – не выдержал он. – Ничего я тебе не сделаю. Только ты уж совладай со своими чувствами, ладно? Умирать очень не хочется.

– А… – подняла палец я.