Ангел смерти и Ошибка Природы

В моём расфокусированном взгляде появлялись ясность, трезвость и рационализм. Я благодарила Жнеца за заботу и шла назад, переодеваться в домашнее и переосмысливать произошедшее.

К Ангелу смерти меня тоже тянуло, но без исступления, без умопомешательства. Он был как родной. С ним хотелось поделиться всем, кроме, пожалуй, души. Его, как он признавался, тоже тянуло ко мне. Взаимность была налицо. Но мы не могли быть вместе из идеологических соображений. Он – преданный прислужник загробного царства. Я это царство в гробу видала.

Кровавый Барон в режиме «двадцать четыре на семь» твердил мне, как он ненавидит Жнеца. Лично у меня ненавидеть его катастрофически не получалось. Даже когда он признался, что его помиловали ради какой-то великой цели (то есть, по весьма туманной причине) и что он возвращается к старым гнусным делишкам. Даже когда расхаживал по пустынному залу кофейни с высоко поднятой головой, словно он тут полноправный хозяин, а я так, жалкая безродная рабыня.

Ангел смерти дожидался вечера.

Ангел смерти зажигал свечи.

Ангел смерти до блеска натирал столы.

А когда я спрашивала зачем, многозначительно помалкивал. Свечи плакали, сгорали и гасли, на нетронутых столах оседала пыль. Но Жнец не сдавался и на следующий день повторял ритуал по новому кругу.

Он будто ждал чего-то или кого-то. Меня это пугало.

– Ты когда-нибудь задумывалась, кем была в прошлой жизни? – как-то раз невпопад спросил он, оттирая нутро микроволновой печи от масляных пятен.

Из сэндвич-тостера на столике позади со щелчком выскочили две обгорелые булки, но Жнец даже не дрогнул.

– Не верю я в эту чушь. Прошлые жизни, перерождения… Недоказанная муть.

– А я верю. Точнее, знаю, – невозмутимо заявил тот и продолжил наводить чистоту. – Только вот вспомнить бы, кем я был... Мне будто память подчистили.

– И сделали Ангелом смерти? Что ж, не уверена, обрадует ли тебя тот факт, что Жнецами становятся лишь те, кто сильно напортачил в прошлом.

– Напортачил? – изогнул бровь он.

– Наверное, ты был наркоторговцем или серийным убийцей. Я больше ко второму склоняюсь. Ты и сейчас на маньяка похож, – сказала я и на всякий случай отошла подальше, вооружившись кофемолкой.

Стоило ли говорить, что если Жнец и смахивает на маньяка, то на очень милого и непосредственного. Чуждый самоанализа, он, кажется, впервые озадачился вопросом своего происхождения.