Ангел смерти и Ошибка Природы

Ты древесная фея, и в тебе течет эльфийская кровь, что само по себе уже довольно необычно. Думаю, ты сможешь помочь.

Его интонация царапала слух, перемалывая самоконтроль в труху и вгоняя меня в нервическую дрожь.

Я попятилась. По ушам проехалась надсадная птичья трель, спровоцировав аритмию и гипервентиляцию лёгких. Боль сковала голову пульсирующим обручем. Голос меня не слушался.

– Помочь… В увеличении популяции лесных духов?

– Это не то, о чем ты подумала… – Реплика Ноккави отозвалась во мне острой враждебностью.

– Обещаю, что не причиню тебе вреда.

Ну да, конечно. Так я и поверила. Мужчины, сущности потусторонние… Все они, как под копирку, твердят одно и то же, когда собираются причинить вред. Тьфу!

Он шагнул навстречу и оперся рукой о березовый ствол. Аквамарины на почти потухшем кольце стали загораться один за другим. Энергия дерева перетекала в камни.

А он впился в меня взглядом. В его глазах я наверняка была кем-то вроде ценного донора, чье сердце, печень и почки вскоре достанутся его горячо любимым родственникам.

Вот оно как, оказывается. Всё это время дух леса наблюдал за мной исключительно из меркантильных соображений. Он видел меня в роли инкубатора. Недостающего звена. А может, аккумулятора. Вникать в детали как-то не хотелось.

Думаете, я была шокирована открытием? Ничуть. Мы используем, нас используют. Таков мир. Мир, где ядовитые шипы и тяжелые предметы лишними не бывают.

Уровень доверия к Ноккави резко пошел на спад.

Меня так и подмывало познакомить его макушку с каким-нибудь увесистым булыжником, но я давно усвоила: дела далеко не всегда можно уладить грубым физическим воздействием.

– Дайте мне сутки на размышления, ладно?

Ну и что это? Опять прошу отсрочку. Правда, теперь уже не у Жнеца.

– Само собой, – развел руками дух леса, вмиг делаясь миролюбивым и великодушным. – Сутки, двое, сколько понадобится. Но не дольше недели.

Что ж, вот и славно. Вот и сторговались.

Он притворился, что в роще между нами ровным счетом ничего не произошло, что он не делал мне странных предложений, от которых мурашки по коже и кровь стынет.

А я шла за ним обратно к особняку через холодный, унылый лес, и мне было до отвращения тесно и тягостно в бархатном платье. Хотелось сорвать его с себя, а потом бежать, бежать без оглядки, чтобы вновь в открытую бороться с судьбой, наплевав на приговор Жнеца. Потому что меня отнюдь не прельщала перспектива стать для Ноккави… Кем? Чем?

Неопределенность пугала хуже смерти.