Ангел смерти и Ошибка Природы

Волосы намокли от мелкой противной измороси. Сапоги стали натирать. Организм требовал тишины, имбирного чая и горячей солевой ванны. И чтобы никаких лесных духов поблизости.

А Кровавый Барон урчал, как большой наглаженный кот, которого зачем-то поместили ко мне в голову. Он увещевал меня уступить, ведь Ноккави преследует благородную цель. И заткнуть Барона, равно как и выгнать его из своих мыслей, не было ни малейшей возможности.

Особняк встретил нас подозрительным безмолвием и не менее подозрительным запахом.

– Обычно я хорошо готовлю, – попытался оправдаться он. – Но у лесного духа идиотская плита!

– Не идиотская, а индукционная, – с невозмутимостью тибетского монаха исправил Ноккави. – Быстро нагревается, быстро остывает. А мясо откуда? Я вегетарианец, – скривился он. И, переменившись в лице, вдруг метнулся в коридор, где принялся звать капибару.

Та вывалилась из воздушной ямы – злая и потрепанная. Ее явно отвлекли от важных домашних занятий. Уставившись на хозяина в ожидании приказа, она простояла на месте ровно минуту. И, так и не получив распоряжений, рассерженно ушаркала прочь.

До Жнеца дошло, откуда у паники ноги растут.

– Да как он мог такое подумать?! – вспылил он. – Да чтобы я зверушек ради мяса истреблял! Мне, вообще-то, совсем не сложно в город за продуктами сгонять.

И впрямь, не сложно.

– Дай сюда мясо, – сказала я, чтобы разрядить обстановку. – Сейчас от голода коньки отброшу.

И незамедлительно накинулась на сковороду с ветчиной. А что, ведь вкусно вышло!

Жнец улучил мгновение, склонился ко мне и яростно зашептал:

– Ошибка Природы, ты почему его еще не убила? Я тут из кожи вон лезу, еду тебе готовлю для поддержания формы, а ты…

– Продукты почем зря перевел, – проворчал Ноккави, весьма некстати вернувшись на кухню и прервав проникновенную тираду.

Ангел смерти бросил на него такой бешеный взгляд, что показалось: сейчас поцапаются.

– Пойду мусор вынесу, – буркнул Жнец и потянулся было к ведру.

– Не надо никуда выносить.

Ноккави волной телекинеза извлек мусорное ведро из шкафчика и тотчас сжег его в синем пламени прямо посреди кухни. Ни ошметка, ни уголька, ни возгоревшейся по оплошности занавески.

– Вау, – сказала я.