Чийский шёлк

покушении на насилие над девой, — маг положил руку на плечо гра­фа, сохраняющего трагическое молчание. — Совершённые то ли по глупости, то ли от злоупотребления алкоголем. Для всех окружающих вы встретили меня сегодня вечером и отправили девушку в зал, потому что я был пьян, как сам Бродяга Падди, и очень общителен. Вы прогулялись со мной до покоев Посольства, и мы приговорили бутылку джина за разговорами о женщинах и политике, ну, или о чём вы там любите говорить, Ваша Светлость?

— О женщинах и политике, — кивнул граф.

— Допустим, — чародей ухмылялся. — Под утро вы ни черта не помнили. Родерик?

— Я вас понял, — прошипел граф.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул маг. — А... — он вдруг задумался и посмотрел на графа с любопытным наклоном головы. — Милорд, что у вас с глазами? На меня из них словно сама Бездна смотрит.

Граф замялся и ничего не сказал, только поджал губы. Маг недовольно покачал головой.

— Ну вы и идиот, Родерик, — сказал он и с силой ударил графа кулаком в живот.

Того согнуло пополам. — Это так, на память. Хотя через часа два вам и без того плохо придётся.

Родерик, падая, попытался схватить противника за ногу и повалить на землю, но тот ловко увернулся, легко отскочив в сторону и погрозив графу пальцем. А потом с таким видом, словно только что ничего не произошло, вернулся к застывшей столбом Джейне и, приобняв её за плечи, попытался куда-то увести. Девушка засопротивлялась, понимая, что сейчас напугана не меньше, чем была до того, как граф в первый раз упал на землю.

— Да не сделаю я тебе ничего, дурочка, — доброжелательно фыркнул сказал маг. — Впрочем, мне всё равно, можешь оставить мой сюртук себе и сама объяснять матушке, где именно ты так изодралась, — он пожал плечами и, развернувшись спиной к Джейне, медленно пошёл куда-то, сунув руки в карманы.

Джейна не была совсем дурой и сообразила, что идти к матушке сейчас страшнее, чем за этим человеком, только что хладнокровно избившим другого человека.

Всхлипывая, вытирая ладонью всё ещё льющиеся слёзы, путаясь в юбках и пытаясь хоть как-то прикрыть корсет, мелькающий там, где разошлась ткань платья, Джейна поплелась за магом, который шёл, насвистывая какую-то мелодию, и лишь изредка косился из-за плеча на едва успевающую за ним девушку.

— У вас ужасный характер, — вдруг осмелилась сказать она.

— Мой характер — моя гордость, Джейна, — ответил маг, а потом вдруг расщедрился и что-то объяснил.