На пороге неба II

— Подозревала… — улыбнулась я, переведя дыхание.

Мы молчали. Учитель шел спокойно и с достоинством. Проклиная вежливость, и мечтая скорее оказаться у себя, я была вынуждена приноравливаться к его размеренному шагу, чтобы достойно идти рядом.

Мы миновали длинный коридор между секторами, и вошли в ученическую часть.

Недовольно покачав головой, Армин произнес:

— Зачем встречаться так поздно? Есть же определенные рамки приличия… — с презрением процедил он.

Не поднимая глаз, я сухо отозвалась:

— Он учитель, когда назначил, тогда и пришла.

— Ты зря нас сравниваешь, — недовольно Армин, его голос стал ровным и холодным.

— Мне все равно. Я никого не сравниваю, единственно, не понимаю, зачем раздувать из мухи слона? — с досадой отозвалась я. — Никакой радости по поводу этой встречи я не испытывала, и не хочу выслушивать нелепые нападки непонятно за что! И непонятно на каком основании!

Но Армин не отозвался. Его лицо казалось абсолютно бесстрастным.

Но едва мы зашли ко мне, я тут же получила ответ. Армин позвонил в колокольчик, и, заглянувшей помощнице, приказал:

— Чериэль, подавай ужин. И поторопись! Я голоден...

Все оказалось гораздо проще и примитивнее, чем я себе надумала. Усмехаясь про себя, ушла в гардеробную переодеться. Выбралась оттуда уже в домашнем платье. Чери как раз закончила накрывать стол.

— Чери, не могла бы ты завтра отнести вот эти конфеты девочкам на первый этаж? — Я протянула ей подарок Заманеля в обтянутой шелком коробочке.

— Хорошо… — неловко пробормотала Чери, пятясь к двери и кланяясь учителю.

Сейчас я никого видеть не хотела, главным образом Армина, потому решила искупаться и сразу лечь спать. Но едва взялась рукой за дверь в ванную комнату, меня на пороге остановил насмешливый голос учителя:

— Только не говори мне, что не голодна… Я видел, чем ты обедала.

Я обернулась и холодно отозвалась:

— Именно.

Армин нахально улыбнулся:

— Если бы я на каждый вопрос заданный недовольным тоном реагировал также, как ты, уже б настолько усох, что растаял в дымке… — Он мгновенно оказался рядом со мной, сгреб в охапку и прижал к себе.

— Я же просила меня не трогать! — прошептала я с горечью в голосе. Сопротивляться не было сил. Почему меня никто не слышит? Отчего-то задрожали губы и сами подступили слезы, которые я тут же вытерла.