На пороге неба II

Не донеся пирог до рта, я замерла, удивленно уставившись на учителя.

— Но теперь тебе хоть вкусно?

— Гадость… Но вкус и аромат что-то навевает, что-то неуловимое… ностальгия… — продолжая поглощать содержимое чашки, отозвался он.

— Давай я тебе нормальный чай закажу? — пожалев его, предложила я.

Он покачал головой.

— Лучше скажи, что связывает тебя с этими девчонками?

Я удивилась его вопросу и аккуратно ответила:

— Мне они нравятся.

— И все?

Весь это расспрос был настолько нелепый, что я рассмеялась:

— А еще у них я учусь юношеской беспечности.

С кем я могу вприпрыжку проскакать вдоль всего коридора? Да мне подобное бы и в голову не пришло. Но, не далее, чем этим утром, я скакала вместе с ними. И это не выглядело нелепо, а было просто весело.

Армин удивленно поднял одну бровь:

— В общем, таким образом, ты пытаешь вернуть потерянную юность? Напоминает поговорку о поиске прошлогоднего тепла…

— Ну что за страсть все анализировать… — вздохнула я, он на самом деле испортил мне настроение.

— Я ищу свое место в этом мире. Всю сознательную жизнь я жила братьями. Заботилась, защищала, держалась за них… И вот, все изменилось. Их рядом нет, с ними теперь все хорошо, а я не пойму что с собой делать.

— Да, тяжелее всего менять свое мышление. И себя. Но теперь я понял, от чего у тебя такая иррациональная тяга к братьям.

Я раздраженно фыркнула:

— Ничего иррационального нет. Я их просто люблю. Параллельно ищу смысл жизни и приложения своих сил.

— Носясь вприпрыжку по коридору? — Он изогнул дугою бровь, типа, пошутил.

Скоро буду считывать его эмоции по бровям. Я рассмеялась:

— Да, еще таская девчонкам конфеты и рисуя шишки. Учитель, мне летом двадцать один год. Я младенец по всем эльфийским признакам. Только ленивый мне не сообщил, что сюда раньше первой сотни лет поступать не стоит, очень рано.

— Я бы на твоем месте задумался вот о чем… Регенерация у тебя как у человека. Эльфийке и часа бы хватило, чтобы прошел вправленный вывих, а тебе пришлось пить эликсир и сутки отсыпаться.

И психология у тебя не двадцатилетней эльфийки, а как у двадцатилетнего человека.

— Что вы хотите этим сказать? — всполошилась я, догадываясь, к чему он ведет. И мне это не нравилось!

Он грустно покачал головой:

— Пока — больше ничего. Надо кое-то проверить и понаблюдать за тобой, прежде чем что-то уверено утверждать.

Удрученная его выводами, молча придвинула к себе чашку дымящего чая. В его рассуждениях был смысл.