Танцы на Цепях

В спине – предательский хруст, ребра готовы были вывернуться наружу от напряжения, а коленки вот‑вот подогнуться, точно на спину свалили несколько мешков муки.

Вокруг темно, хоть глаз выколи.

Уже ночь? Или Киран затащил меня вглубь пещеры?

– Что ты делаешь?! Киран!

Молчание.

Кап!

Послышался звук шагов справа, едва уловимый скрип пыли под подошвами сапог, воздух пошел волнами, растекся в стороны, обнял плечи и забился в горло невидимыми клубками гнилой черники.

Киран не мог видеть в темноте!

Май рванулась в сторону, и над головой вспыхнул красный магический огонек.

Он ширился, опалял нестерпимым жаром – на самой границе света маячили голодные черные тени, среди которых замер Киран.

Голову опустил, втянул в плечи, а руки мелко подрагивали, будто он играл на невидимом музыкальном инструменте.

По коже Май рассыпались холодные мурашки, спина взмокла от пота, а дыхание застряло в горле, потому что огонек выхватил и стену за его спиной.

Камень, пронизанный золотистыми прожилками: дрожащий, вибрирующий и постоянно меняющий цвет от охры до темно‑бордового.

Внутри что‑то двигалось, скручивалось и рассматривало Май тысячей крохотных черных глаз. Она могла поклясться, что чувствует теплое дыхание на щеке, чье‑то мимолетное прикосновение к волосам и плечу.

Золотые прожилки змеились по земле, огибали ноги Кирана и тянулись во мрак.

Будто камень истекал кровью.

Мальчишка запрокинул голову назад, и в Май уперся взгляд молочно‑белых глаз, начисто лишенные зрачков и радужек.

Рот приоткрывается в немом крике, растянулся так, что кожа на щеках пошла резкими изломами‑трещинами, разошлась в стороны, обнажив белую кость.

– Схватить ее! – прошелестело над головой.

Незнакомый голос заполнил собой всю пещеру, отразился от стен и метнулся вглубь по коридору, которого Май сразу не заметила.

Бежать! Бежать сейчас же!

– Город уже горит, – забулькал Киран, а из уголка рта вниз тянулась вязкая нитка красно‑черной слюны.

Она сорвалась с места, нырнула в темноту, в крепкие объятья непроницаемого мрака.

Ноги скользили на камнях, а через секунду подломились, и Май проехала на коленях несколько невыносимых футов, сдирая кожу, оставляя на камнях собственную кровь.

Шелест незнакомого голоса и крик Кирана неслись следом, били в затылок раскаленными стальными снарядами.

Коридор оказался прямым, как палка. Через каких‑то сто шагов нос защекотала свежесть ночного ветра, а вместо камня под подошвами сапог – редкая трава и пыль.