Танцы на Цепях

Граци частенько бывал за стенами «Ручьев»: под покровом ночи проникал в бедные кварталы, где людей никогда бы не стали искать, а иногда смелел настолько, что закусывал стражниками, торговцами или приезжими. «Разминался», как любил шутить змей.

Никто не мог похвастаться такими возможностями. Стены вокруг квартала – не просто камень, дерево и клей. В них было вложено куда больше. Каждый шов был окроплен кровью Первородной. Настоящая тюрьма для потусторонних созданий, но держала она не всех. Всегда есть исключения, и Ш’янту хотелось оказаться в их числе.

Хотя бы на день.

Граци родился уже здесь, в мире людей, а рождение на людской земле несло свой отпечаток: кровь Первородной не «видела» его. На нем не было клейма пришлого, закрывшего выход из квартала для всех остальных.

– Мне нужно выйти за стену, – сказал Ш’янт, не отводя глаз.

– Так иди, – пожал плечами змей, – раз ты так спокойно вламываешься в мой дом, то что для тебя какая‑то стена?

Хищная улыбка прямо‑таки сочилась издевкой, хотя в ней невозможно было не заметить крохотный огонек любопытства.

– Защита действует на всех уровнях, – хмуро ответил Ш’янт, – я такой же пленник, как и все здесь.

– А чего ты хочешь от меня? – удивленно вскинув брови, Граци склонил голову набок, рассматривая Ш’янта с пристальной жадностью голодного хищника.

– Маскировки, конечно! Я знаю, что ты можешь меня провести.

Тяжело вздохнув, змей сдавил пальцами переносицу.

– Давай по существу, Зима. Тебе нечего мне предложить, – Ш’янт собрался возразить, но Граци предупреждающе вскинул руку, – ты жив благодаря Артумиранс, да хранит мрак ее измученную душу.

Благородная глупышка тратит драгоценное время совершенно напрасно. Все, что у тебя есть – жалкие остатки силы. Развей их – и не станет ничего. Ты же просишь, в обмен на целое ничего, подвергнуть себя опасности. А я очень дорожу своей драгоценной шкурой.

Скрипнув зубами, Ш’янт из последних сил пытался удержаться на грани между рассудительностью и яростью.

– Артумиранс нашла ее.

Змей замер на мгновение, отвел взгляд, будто что‑то обдумывал.

Лоб прорезала глубокая морщина, а темные чайные глаза наполнились золотистыми всполохами.

– Нашла, понимаешь? И ее привезут сюда. В особняк Следа. Мой единственный шанс вернуть силы и тело! Мне нужно, смертельно необходимо, попасть в этот клоповник!

– Что именно она сказала? – вдруг спросил Граци.

– Как всегда: лишь намеки, – Ш’янт раздраженно отмахнулся, – думает, что Клаудия нашла ее первой не без помощи Первородной.