Танцы на Цепях

– Ты забыл, почему тебя зовут Безумная Зима? Это же в твоей крови! В самом твоем естестве. Если огонь, магические печати и защита требуют траты сил, то холод, – девушка наклонилась к уху Ш’янта, – часть тебя. Ты с ним рожден. И сколько бы сил не выпили, но у тебя всегда остается скрытый резерв собственного тела.

Подмигнув ему, Хмель заложила руки за спину.

– Сражайся. Как делал это всегда, даже когда знал, что шансов нет.

Она шагнула назад, стала еще прозрачнее.

– Не уходи! – взмолился Ш’янт. Коридор перед глазами потерял четкость.

Образ Хмель смазался, превратился в размытый силуэт. Он снова падал в темноту, возвращался в болезненную реальность. Мягкий голос коснулся слуха еще раз, прежде чем навсегда умолкнуть. – Не оставляй меня…

– Отпусти, Зима, – прошептала Хмель. – Тебе пора идти дальше.

***

Клаудия едва успела подхватить Безымянную, когда ледяные иглы прошили воздух у ее плеча. Через секунду лед был повсюду, а над головой загрохотало, когда одно за другим начали лопаться зеркала, осыпая пол градом мелких осколков.

– Уходим!

Белолицый толкнул ее к скрытому проходу, и только сделал шаг следом, как в его голову влетела внушительная ледяная глыба, сбив с ног. На стеклянный пол брызнула кровь. Клаудия сдавленно вскрикнула и толкнула плечом одно из зеркал. То послушно отъехало в сторону и тотчас закрылось за спиной женщины, уносившей прочь драгоценную ношу.

***

Он тратил силы, не жалея себя. Видел, как девчонка оказалась в руках Клаудии, как упал ее безымянный спутник. Можно было бы порадоваться, если бы Ш’янт не знал, какой живучей была эта тварь.

С места не двинуться, руки и ноги превратились в гири. Чуть повернув голову, он хлестнул холодом по ближайшим зеркалам. Элора и ее дочурка должны были занять лучшие места, чтобы наблюдать за агонией жертв. Они где‑то рядом.

И ему не уйти, пока нити не порвутся.

Еще один удар. И еще один! Больше холода, еще больше!

Короткий вскрик наполнил Ш’янта ликованием. Глубинная спящая ярость рвалась наружу ледяными вихрями, превращая зеркальный зал в снежную пустыню, поблескивавшую осколками разбитых зеркал.

Через минуту давление в груди ослабло, еще несколько секунд – и можно было встать. В теле осталась лишь давящая усталость и гудение мышц, ничего постороннего.

Никаких нитей вокруг.

Медленно поднявшись, Ш’янт повел плечами. Втянул носом морозный воздух. Все его естество требовало немедленных действий.

За зеркалами скрывались простые серые коридоры, опоясывавшие зал по периметру.