Танцы на Цепях

– Что это было? – выдохнула Безымянная.

– Благодарность, – последовал беспечный ответ, а его глаза были полны золотых искр.

Разделение

– У нас договоренность, – Элора сцепила пальцы под подбородком и сверлила гостей таким взглядом, словно они обманом проникли в святыню и разорили священные статуи, окропив их кровью служителей, – Первородная отдает мне людей для Игры. Таковы условия.

Женщина была исключительно хороша собой. Если бы не шрам, изуродовавший идеальную белизну кожи, то Элора могла бы ослеплять великолепием.

То, как она держала спину, как окидывала взглядом прибывших, даже легкое пожатие плечами говорило об уверенности и силе. Во Дворце костей она – королева и сейчас решает, выгнать гостей или выслушать их.

Все это видимость, конечно. Элора могла строить из себя хозяйку положения, но Клаудия знала, что под маской холодного безразличия скрывается неподдельное волнение. Даже то, как тонкие пальцы постукивали по подлокотнику кресла, выдавало ее с головой. Игра – не просто странная забава.

Это жизненно важная необходимость.

Стоило Первородной приказать, и Элора осталась бы без десерта. Как и ее странная дочурка.

Клаудия оперлась о спинку кресла, в котором сидел ее безымянный напарник. Для нее места никто не приготовил, что кольнуло в груди чувством затаенной обиды. Каждая секунда приносила новые и новые разочарования. Даже голос Первородной в голове не мог заглушить шепотки сомнений, раз за разом прорезавших спутанные мысли.

Взгляд скользил по кабинету в то время, как безымянный тихо переговаривался с хозяйкой дворца.

Стены вокруг были обшиты черным деревом, ноги по щиколотку тонули в ворсе ковра, а белоснежные вазы поблескивали влагой и полнились ветками свежей сирени. Каждая иллюзия – а это все, несомненно, было ненастоящим, – казалась произведением искусства. Цветы источали сладкий аромат, именно такой, как в саду Следа, а пальцы скользили по гладкому дереву, чувствуя каждый скол и изгиб.

Девочка – «странная дочурка», как окрестила ее Клаудия, хотя знала, что зовут ее Клода, – во время разговора крутилась рядом с матерью, и не отметить их поразительное сходство было невозможно.

То и дело сталкивались напряженные взгляды, и снопы невидимых искр рассыпались по полу. Клаудия чувствовала, как чья‑то рука поглаживает горло, будто собирается задушить ее на месте.

Что‑то неуловимо чужеродное скользило по кукольному лицу. Будто вот‑вот треснет натянутая ткань, и из‑под фарфоровой кожи проглянет сгнившее нутро и обломки костей.