Танцы на Цепях

Скользнув от кисти до локтя, он показал на тонкую серебристую полоску, до этого скрытую под перчатками. Одно быстрое прикосновение, и ленты ослабли и сползли с плеч, обнажив грудь.

Безымянная сдавленно выдохнула.

– Ничего себе…

Кожа была так густо усыпана шрамами, что казалось, будто иномирец обряжен в странную паутину. Здесь были и отметины от колотых ран, и вытянутые рубцы, и шрамы идущие внахлест, будто кто‑то прошелся по Ш’янту плетью.

Точно под ключицей красовалась багровая отметина от клинка.

– Ты удумала плакать? – вдруг спросил иномирец.

Безымянная удивленно моргнула, ресницы на мгновение слиплись от влаги. Коснувшись щек, она почувствовала, как пальцы стали мокрыми от слез.

Встав перед Ш’янтом, она забыла о склянках. Ладони будто раскалились, стоило только дотронуться до бледной кожи. Каждое прикосновение отмечало старую рану, оглаживало рубцы. Соленая влага скапливалась на подбородке и срывалась, разбиваясь о ступени.

Иномирец молчал. Теплая рука коснулась ее щеки, приподняла так, чтобы взгляды встретились.

– Ты с ума сошла. Старые раны не стоят того, чтобы их оплакивать.

Безымянная не смогла бы объяснить, что так сильно ее задело. Метка на груди раскалилась, рванулась вперед. Горячая пульсация пробрала до самых костей.

Поддавшись внезапному порыву, девушка прижалась к иномирцу изо всех сил. Так, чтобы отметина связи касалась его кожи. Над ухом прозвучал хриплый стон. Руки Ш’янта сомкнулись за спиной, но не давили, а мягко поглаживали сквозь одежду.

Печати вспыхнули синхронно, обмениваясь друг с другом силой.

Когда же дрожь улеглась, а связь слабо замерцала, превратившись из пылающего пятна в едва заметного светлячка, Безымянная отстранилась и посмотрела на рану снова. Та затянулась и выглядела куда лучше. Ш’янт же сидел бледный и недвижимый, будто произошедшее никак не хотело укладываться в голове.

– Это было опасно, – выдавил он, – ты же понятия не имела, что делаешь, да?

– Но сработало же!

– Общение со мной явно не идет тебе на пользу, мелкая, – тяжело вздохнул Ш’янт и подался вперед.

Ухватив Безымянную за затылок, иномирец притянул ее ближе и коснулся влажных губ. Вкус соли и сладости скользнул по языку, в голове будто взорвалась петарда. Поцелуй длился всего мгновение, после которого иномирец отстранился, оставив девчонку сидеть на ступенях, в полном непонимании и смятении, а сам поднялся и принялся одеваться. Мелкая дрожь пробегала по его плечам, когда он натягивал перчатки. Чуть поспешнее, чем следовало.