Танцы на Цепях

– Недостаточно, – тихо ответил он и тряхнул головой, – долго будем болтать? У меня дел по самое горло накопилось.

Хмель вскинула голову и рванулась вперед. Клинок взвыл, точно живое существо, разрезал воздух всего в дюйме от лица Ш’янта.

Шаг в сторону и удар, золотистая дуга прокатилась снизу вверх.

Столкнулись когти и люз. Повалил пар, будто на морозный узор кто‑то вылил кипяток. Пухлые губы растянулись в оскале, красный язык вытянулся, как у змеи, и коснулся кончиком перчатки. Содрогнувшись от отвращения, Ш’янт толкнул ее назад, но существо даже не качнулось.

Под личной что, выточенная из камня статуя?!

Еще один удар.

И еще один, и снова.

Хмель двигалась быстро, буквально скользила по камням, уворачивалась от когтей, вертелась ужом и изгибалась под такими углами, что человек давно бы переломился.

Тряпичная кукла, напрочь лишенная костей.

Люзовый клинок превратился в желтую молнию и безжалостно жалил, когда острие дотягивалось до тела. Случалось это куда чаще, чем Ш’янту хотелось, но слишком велика была скорость.

Ш’янт отступил назад, избегая выпада, и рассек когтями воздух там, где Хмель стояла всего мгновение назад, но ухватил только белесую дымку.

Обернулся он как раз вовремя, чтобы избежать удара в спину. Паутина вокруг площади сжималось, стягивалась в тугой узел.

Хмель всего на мгновение застыла, клинок взвился, острие прочертило длинную полосу по лентам на груди. Даже через плотную ткань Ш’янт ощутил, как печет проклятый минерал, готовый разъесть его кости.

– Скорости не хватает, ваше величество? – чужак криво усмехнулся и рубанул снова, снизу вверх, целясь в лицо, но промахнулся.

Будто нарочно.

Игриво отпрыгнул в сторону и, вильнув бедром, принялся обходить Ш’янта по дуге, едва касаясь паутины.

Неудачи его совершенно не расстраивали. Тварь играла, это читалось во взгляде. Ждала, когда стянется ловушка, накроет площадь куполом и оплетет врага. Замедлит его еще сильнее.

И достаточно будет одной секунды, чтобы всадить люз в сердце.

– С вашим последним вздохом я разорву связь, – Хмель почти мурлыкала как сытая кошка, – девочка освободится. Я доставлю ее госпоже, – палец прошелся по горлу, выразительно очерчивая дрожащую жилку, – и буду слушать, как маленькая сучка верещит, когда Первородная сомнет ее разум и память. Как думаете, она будет звать вас в свои последние мгновения? Она будет умолять спасти ее? Кровь таких малышек самая сладкая.