Капойо

Он много раз сильно падал?

Аяна попыталась вспомнить, но на ум ничего не приходило.

– Нет, – с сомнением сказала она. – Он вообще не падал.

– Он голодал?

Она ответила на множество вопросов, и пожилой гватре всё мрачнел, а Аяна всё сильнее беспокоилась. Наконец, когда её руки начали мелко трястись, гватре поджал губы и замолчал.

– Его не от чего лечить, – печально сказал он, закончив ощупывать и осматривать улыбающегося Кимата. – Он здоров. Он большой для своего возраста и очень подвижный. Некоторые дети начинают говорить позже других.

Но я могу дать тебе средство для улучшения твоего здоровья, – вдруг оживился он. – Всего три серебряных, и ты уже через месяц станешь выглядеть гораздо лучше. И успокоительные капли. Ты будешь пить их через день. Очень хорошее средство, и почти не вызывает привыкания. А ещё...

– Спасибо, гватре, – сказала Аяна. – Ты уже успокоил меня. Я пойду.

Катьонте на выходе забрал у неё шесть медных монет. Аяна отдавала их с лёгкой грустью, но потом подумала, что не такая это уж и большая цена за спокойствие, и домой вернулась уже в хорошем настроении.

– Он здоров, – сказала она, пройдя на кухню через заднюю дверь. – Иллира, он здоров, лекарь сказал, что всё в порядке.

– А тебе письмо, – сказала Иллира. – Гляди.

Она помахала небольшим конвертом с печатью.

– Полагаю, это ответ из вчерашнего дома, куда ты ходила. Как там их...

– Не помню. Сейчас посмотрим, – сказала Аяна, радостно подбегая к Иллире. – Сейчас.

.. Эрке! Иллира, это согласие! Они пишут, что рады будут видеть меня капойо кирьи Эрке Гелиэр! Дом Эрке будет рад, если из имеющихся у тебя, без сомнения, достойных предложений ты выберешь... и так далее! Иллира!

Иллира радостно зажала рот рукой, и у неё выступили слёзы на глазах. Аяна тоже почти расплакалась от охватившей её радости. Они суетливо обнялись.

– Мы начнём поиски, как только накопим двадцать монет! Когда они ждут меня? Сейчас, дай, посмотрю... Двадцать седьмое.

Завтра с утра? Это же уже завтра?

– Да, – сказала Иллира неожиданно грустно. – Уже завтра.

Аяна посмотрела на неё и проследила за её взглядом. Иллира смотрела на Кимата.

– Иллира, это всего на три месяца. Мне тоже тоскливо. Но они показались мне добрыми людьми. Думаю, я смогу отпрашиваться почаще. Мне кажется, ты сейчас переживаешь гораздо сильнее, чем я!

– Я действительно переживаю. Разлука с детьми невыносима. Особенно когда она вынужденная.