Капойо

Он спит по два часа днём, и ему даже не приходится петь колыбельную.

– Да. Он засыпает быстро. Он вообще очень тихий. Бойкий, но очень тихий.

Иллира придвинула им по тарелке каши.

– Аяна, я не хочу тебя пугать, но тебе стоит обратиться с ним к лекарю. Он очень мало говорит для своего возраста. Пару слов, и всё. Я, скорее всего, ошибаюсь, но нужно удостовериться.

– Да. Я тоже думала об этом. Раньше он лепетал, потом начал говорить, но замолчал. У моих младших сестёр было так же, но они действительно говорили больше слов.

И не молчали так долго.

– Я схожу с ним к лекарю, – сказала она, ощущая, как холодеют пальцы. – Я почти уверена, что он здоров. Но схожу, просто чтобы больше не мучить себя подозрениями.

– Ну вот и правильно, – сказала Иллира. – Я хожу на улицу Лидем, там принимает гватре Этемаре. Сходи к нему как-нибудь на днях. Ты, наверное, считаешь меня чересчур тревожной и беспокойной?

– Считала бы, не будь сама такой же.

Аяна шла, ведя Кимата за руку и останавливаясь, когда он присаживался поковырять длинной палочкой траву между булыжников мостовой в тех местах, где она не была вытоптана.

Она с некоторой тревогой смотрела на его тёмные волосы, вспоминая, о каких ещё детских болезнях она слышала от Солы и других лекарей деревни. Когда она подошла к дому с круглой печатью в виде пиявки на вывеске, она уже нашла у сына некоторые признаки по меньшей мере пяти известных ей хворей. Она подхватила Кимата на руки, чуть не плача, и постучала в дверь.

Ей открыл полный, неторопливый катьонте, и проводил её направо, к открытой двери в светлую небольшую комнату со столом, полками и большими креслами.

– Здравствуй, – сказал ей гватре из-за стола. – Проходи. Садись.

Она отпустила Кимата и села перед гватре на кресло. Он молча смотрел на неё какое-то время, потом сказал:

– Я мог бы это полечить, но для начала попробуй просто питаться получше.

– Кир... Гватре Этемаре, я пришла по поводу сына. Он мало говорит. Мне кажется... Я боюсь, что с ним что-то не так.

Она увидела, что взгляд гватре направлен ей за спину, и обернулась. Кимат забрался на одно из кресел и, стоя на сиденье, молча пытался достать небольшую картинку с изображением какого-то растения, которая висела на стене.

– Принеси его, и я осмотрю, – сказал Этемаре спокойно.

Аяна взяла сына и села с ним на коленях в потёртое кресло у стола.

– Он родился в срок?

– Да. На пару недель раньше, может быть.

– Это не имеет значения.