Другой край мира

– Айи, подумай ещё раз. Не совершай эту ошибку.

– Ты бередишь мне душу похлеще, чем его кемандже. Мне и так тяжело теперь тебя оставлять. Пожалуйста, прошу, не надо.

– Тогда просто слушай своё сердце, Айи.

53. Дай ему уйти

– Ты попрощалась с мамой? – спросил он.

Она помотала головой, потом снова прислонилась к его груди, слушая стук его сердца.

– У тебя на это есть ещё завтра и послезавтра. Аяна, сокровище моё, оторвись от меня. Посмотри на меня, сердце моё. Тебе надо попрощаться. Надо прощаться, чтобы отпустить, помнишь?

– Обними меня крепче.

– Аяна, а что значит твоё имя на вашем языке?

– «Пылающая». Ну, в смысле светлая. Сияющая. Когда я родилась, мои волосы были светлее. а "Айи" – что-то вроде "ненаглядная".

– А на арнайском оно значит «сокровище пути». Айэне. А моё на вашем?

– «Бурлящая вода».

– Хм. Меня назвали «тот, кто будет мудр»

– «Бурлящая вода» мне нравится больше.

– Твои глаза, как два родника в пустыне.

– А твои – как тёмный мёд.

– Аяна, мне надо что-то сказать тебе.

Ты можешь не ехать со мной, если передумаешь. Ты можешь передумать в любой момент.

– Конда, ты делаешь мне больно этими словами.

– Прости. Я должен был. Ты столько раз говорила, что не смогла бы жить в нашем мире, что я должен был тебе сказать это. В первый день весны мы выходим из затона, и я хочу быть уверен, что ты понимаешь, на что идёшь.

– Я хочу быть твоей.

– Я хочу быть твоим. Я приду к тебе только этим вечером, а завтра не приду. Мы все будем ночевать на «Фидиндо».

Ты должна будешь подумать. Мне больно говорить это, но приходи, только если ты хочешь уехать со мной. Сегодня я схожу к твоему отцу.

– Хорошо.

Аяна навестила Олеми и ехала от неё на Пачу, завернувшись в шерстяное одеяло. От волнения она всё время мёрзла, и отогревалась только под боком у Конды. Утром он сказал, что она должна подумать. О чём тут вообще думать? Но чем больше знакомых лиц попадалось ей на улице, тем более муторно становилось на душе. Пачу месил копытами грязный снег дороги, и она с каким-то отчаянным ребячеством загадала на серую ворону, которая сидела на одной из крыш.

Если та улетит налево — нужно будет остаться, направо — уехать с Кондой. Она даже махала руками, подъезжая, но ворона лишь каркнула и никуда не полетела.

В воздухе пахло талым снегом, и под дорогой слышен был закованный в каменную кладку поток, бегущий из небольшого ущелья в склоне. Пачу шёл, мерно размахивая хвостом, и огромные копыта оставляли следы в грязи.