Другой край мира

Он считает, что ты слишком маленькая, и к тому же чересчур вольная, чтобы выжить в нашем обществе. Но капитан связан клятвой верности, данной Пулату. Думаю, он не будет оспаривать моё решение, потому что я сын Пулата. Да, он был мне как второй отец, но он не выше меня в этом плане. За это можешь не беспокоиться. С завтрашнего дня мы начинаем свозить грузы в общий двор. Я буду несколько дней подряд приходить поздно. Постарайся провести побольше времени с друзьями. Сокровище моё... Иди ко мне.

Вечером пришла Сола. Она зашла в комнату и молча села на кровать.

– Сола, не молчи. Ты меня пугаешь.

– А ты пугаешь меня. Айи, ты что, собралась уехать с ним?

Аяна вздохнула и положила голову на плечо Солы.

– Девочка моя. Не переходи эту черту. Ты не сможешь просто вернуться. Что бы там ни произошло, ты не сможешь вернуться. Это слишком далеко. Не покидай долину.

– Но я уже не смогу без него. Сола, я не смогу теперь без Конды.

– Ты жила без него семнадцать лет, Айи. Ты слышала, что они рассказывают о своём мире? Это не твой мир. В нём тебе не будет места. Они запирают женщин и продают их. Не совершай этой ошибки.

Сола встала и ушла, но напряжение так и осталось в комнате.

Аяна ходила к маме.

– Знаешь, как они шили паруса? Ты видела их иглы? Я просто опешила, когда увидела, – смеялась мама.

Аяна тоже смеялась и не могла наглядеться на неё.

Конда действительно теперь пропадал с утра и до ночи. Пару раз он не приходил к ней, оставался ночевать внизу, и она металась, подгоняемая снова возникшей в душе тёмной и тяжёлой глубиной, которую чуть раньше открыли в ней струны ладо Анкана, а потом взбаламутила кемандже Конды. Она списывала эту хмарь в душе на свои женские дни, но они закончились, а хмарь так и осталась вместе с тем напряжением, которое принесла Сола. Она считала дни. Одиннадцать. Через одиннадцать дней она покинет долину и отправится в тот страшный и далёкий мир, который так пугал её.

Она ждала его, он приходил, и она целовала его яростно и отчаянно, так, что он тоже начинал отвечать ей жестокими, страстными поцелуями. Её тело болело от того, как она набрасывалась на него, и каждый вечер она ждала его снова.

– Я посмотрел на их отметки глубин, – сказал Воло, сидя у очага.