Другой край мира

Левый бок был весь в грязи и глине.

– Теперь рассказывай, – сказала Сола лопоухому парню, осторожно поддевая пальцем рубаху Конды и откидывая край. – Как он упал и что свалилось сверху.

– Я сам могу рассказать, – возмутился Конда. – Кира, почему ты делаешь вид, что меня здесь нет?

– Есть, есть. Ну? – Сола повернулась к парню.

– Он стоял боком, вот так, – показал парень. – И брёвна покатились. Он отпрыгнул, но одно катилось и попало ему на ногу, вот так. Он упал в грязь, на левый бок.

– Я вижу. Что упало сверху?

– На меня одна дощечка упала.

– Он от всего остального увернулся. Но одно бревно слегка задело ему грудь.

Сола посмотрела на след на груди Конды, потом кончиками пальцев начала ощупывать его грудь. Он вздрогнул и сморщился от боли, а лицо приобрело немного серый оттенок.

– Ребро, скорее всего, повреждено. Аяна, возьми тряпку и сотри всю глину с другой стороны, а то она засохнет и будет причинять ему неудобства. Как тебя зовут? – спросила Сола у парня.

– Спарас, кира... кирья гватре.

– А, внимательный. Ну ладно. Я разрежу его штаны, а ты придерживай ткань, чтобы я не задела его. Он точно не получал удар по голове? Когда он упал, головой не ударился?

– Нет, гватре.

– Ни обо что я не бился! – возмутился Конда. – Не надо... штаны. Всё уже почти прошло.

Он заворочался, видя, как рука Аяны приближается с мокрой тряпицей к его левому боку.

– Угомонись, – сказала Сола. – Если тебе дороги эти штаны, я разрежу их сбоку, и потом заштопаешь.

– Нет. Не надо штаны...

Сола недрогнувшей рукой решительно разрезала правую штанину по боковому шву.

– Так, что у нас тут, – сказала она, наклоняясь над его ногой.

Аяна замерла с тряпкой в руках, глядя, как сосредоточенно Сола нахмурила брови. Краем глаза она заметила, что Конда смотрит на неё, повернулась к нему, но он отвернулся и закрыл глаза.

– У меня правда почти не болит, кира... кирья Сола, – сказал Конда. – Я просто ушибся. Дайте мне отлежаться, и всё пройдёт.

– Спарас, возьми кровать за изножье и потяни от стены, на себя. Нам потребуется доступ с левого бока.

Они поставили кровать изголовьем под окно, и Сола кивнула.

– Да, вот так. Я пойду разведу сонный цветок.

– Пожалуйста, не надо! – Конда попытался приподняться, но вскрикнул от боли. – Только не дурманящее зелье! Нет!

Нестерпимый, мучительный, тёмный ужас и боль, прозвучавшие в его крике, будто хлестнули Аяну наискосок, через всё тело.