Другой край мира

Возьми сначала Пачу, поставь в денник и почисти от глины.

– Э-э, э! Я его боюсь! Лошади кусаются, а у этого рот как у...

– Я тебя сама сейчас укушу! Делай, что велено!

Она спустилась в зимние комнаты, столкнувшись в коридоре с Солой.

– Его несут? Принеси мне ещё полотенец, – мягко сказала та. – И успокойся, умоляю тебя. От суеты нет пользы. Принеси мне мою сумку из комнаты. Что у тебя с ногами? Ты босиком бежала, что ли?

Аяна метнулась за сумкой, и Сола достала оттуда флакон с деревянной пробкой.

– Поможешь мне его отмыть, – сказала она, увидев спускающихся по лестнице парней.

– Я, – сказал один из парней, лопоухий, с веснушками. – Я был, кира.

– Перекладывайте его. Почему вы не оставили его там?

– Всё в порядке, – сказал Конда. – Меня только немного задело. Сейчас пройдёт. Вы несёте меня, как покойника. Я сам могу идти.

– Мы перепугались, кира, – сказал Воло, стоя с совершенно белым лицом и пытаясь удержать Конду. – Никто не ожидал этого, и мы все перепугались.

– Аяна, неси ножницы. Ты, который был там, остаешься. Остальные — идите. Ждите у очага. А лучше идите... по своим делам.

– Кира Сола, давай, я вместо кирьи... она же... – подался вперёд Воло.

– На выход, – показала ему на дверь Сола. – Эта кирья как-то помогала мне зашивать глубокую рану. И она знает, где лежит то, что может мне понадобиться.

– Но он мужчина, а она невинная девушка, – пробормотал Воло.

– Я просто упал, – сказал Конда. – Вы меня слышите вообще?

– Я тоже невинная девушка, если тебе интересно, мальчик, – выпрямилась Сола в полный рост, и воздух вокруг неё как будто потемнел. – Выйди вон.

Воло шагнул за порог и остался стоять там, но Сола резким жестом показала, чтобы он закрыл дверь.

– Аяна, режь по рукаву. И тут, – она показала от воротника вниз, до подола.

– Нога только болит... – пробормотал Конда, – .

Аяна занесла ножницы над его рубашкой, и вдруг он прямо посмотрел на неё.

– Режь, – сказал он.

Она резанула плотную гладкую ткань, распарывая рукав от манжета до плеча. Там ножницы заклинило, и она поправила их.

– Только нога, – сказал он и закашлялся, морщась от боли. – Остальное почти не болит. Дышать только больно немного. Я просто упал.

Аяна разрезала рубашку посередине и наклонилась над ним, чтобы сделать то же с левой стороны. Он закрыл глаза.