Эмилер

— Не шутка, сам увидишь! — недовольно ответила Лея, не привыкшая к тому, чтобы ее слова подвергали сомнению. — Неужели, ты первый раз слышишь, что это возможно?

— Я слышал, но не верил…

— Увидишь! — заверила она, поджав губы.

Но в тот день пойти на охоту они не смогли — снаружи поднялся сильный ветер, сбивающий с ног. Пришлось перенести поход на более подходящее время.

Райн, так и не разобравшись, в чем корни его столь малопонятного отношения к Лее, решил все проблемы с помощью глубокого сна, в который погружался, едва устраивался на своей части шкуры.

Эмирими, изнывая от ничегонеделанья, нарезала весь запас мяса на кусочки и принялась их обжаривать. Закончив, остудила и спрятала в снег. Так она убила большую часть дня и наконец присоединилась к лэру.

Скверная погода продлилась еще день, наделив Лею с Райном лишним временем.

Лея энергично взялась выравнивать пол, желая сделать его похожим на водную гладь. Райн, уже отдохнувший, малодушно изображал сон, исподтишка наблюдая за девушкой.

Его на самом деле безудержно влекло к Лее, а останавливало уже даже не то, что они вековечные враги, а то, что с ее стороны никаких намеков, посылов или даже обнадеживающих взглядов не было.

Лея, закончив возиться с камнями, вслух сказала:

— Завтра обязательно пойду за мароками!

Она мучилась из-за пренебрежения лэра, искренне не понимая, ну сколько можно спать!

Уже час как они ушли от пещеры в сторону ближайшей долины, в которую их перебросило порталом.

Искали место, которую не затронуло лавиной. Таково было требование Леи.

Она поскользнулась — больная нога так и не пришла в нормальное состояние, подворачиваясь в самое неподходящее время, вот как сейчас —над пропастью. Райн поймал ее за руку и злобно рявкнул:

— Смерти моей захотела, эмирими!

Ей очень понравилась его реакция! А если он немного поразмыслит над собственным восклицанием, то поймет, что оно недвусмысленно показало страх за нее.

Ну, не станет же воин-лэр разбрасываться направо и налево такими словами! Этот вывод очень ее обрадовал. Прямо согрел.

Лея, не привыкшая к роли опекаемого, скрывая смех, съехидничала:

— А я то подумала, что ты начнешь восхищаться и петь мне баллады о величии и достоинстве красивой смерти — главной награды сурового война! А ты, оказывается, куда проще на все смотришь… — Но потом ласково улыбнулась, чтобы смягчить колкую шутку.