Эмилер

— По какой причине ты против? Только потому, что Райн считал моего сына недостойным?

— Нет, просто потому что его без клыков никто и слушать не станет, — съязвил Тимор, равнодушно поправляя в очаге плохо горевшую палку. — Воины, как его увидят, так в целях защиты отправят нежное создание в лагерь шкуры заготавливать! — И старейшина Тимор, небрежно скинув с головы меховой капюшон, громко расхохотался.

Тимор — один их самых молодых старейшин — вместе с Эфоном был избран последним. Как и Стил, он явно не любил Тутана, но никогда не открывал, что между ними произошло.

Влер, не вступая в перебранку, искренне спросил:

— Тутан, хочешь оставить внуков сиротами? Если он станет командиром, пускай над ним смилуется Создатель!

— Ты своего не сильно жалел, — не принял сочувственного отношения Тутан, угрюмо поглядывая из-под бровей на остальных старейшин, которые его не поддержали.

Влер печально вздохнул, покачал головой…

— Посмотри на меня, Тутан! Как я сейчас об этом сокрушаюсь!

— Если так рассуждать, мы дойдем до того, что и воевать у нас никто не будет! — вмешался в диалог Зирн, самый старый из десятки старейшин.

— Да, и я к тому веду! — сурово ответил Влер, стиснув зубы. — Это мне надо было стать командиром и водить отряды! А не посылать сыновей! У Райна даже детей не осталось. Вот и надо было ему заводить семью и растить детей, а мне воевать!

— Это хорошая идея, — весело поддержал его Тимор. — Мне тоже надоело смотреть, как молодые гибнут, а мы сидим тут и рассуждаем!

— Не горячись, молодых тоже должен кто-то учить! — сурово сказал Стил, один из самых смелых воинов, о котором у вечерних костров рассказывали почти легенды.

Как учитель Райна, он тяжело переживал его гибель, словно собственную вину. Под этим предлогом сегодня перед сбором Дирк напросился к нему в ученики.

Пока старейшины высказывались, Зирн снова замолчал, но, выслушав последнего, сухо произнес:

— Мы дадим Крафу отряд и посмотрим.

Лея очнулась на руках у лэра через несколько часов от нестерпимой рези в ноге. Опасаясь разбудить охотника, она едва сдерживала стоны. Ей бы перевернуться или еще как-нибудь поменять положение затекшего и покалеченного тела… но рана неудержимо пульсировала, выматывая эмирими до холодного пота.