Эмилер

— Атем мне рассказала, что предложил тебе правитель…

— Да… А Крим и Трем что об охоте говорят? — Лея знала, что мальчишки только-только попали домой и, конечно, ничего не успели поведать отцу, но ей так хотелось избежать тяжелого и бесполезного разговора с мужем сестренки. Но обижать надежного друга и просто хорошего эмирими ей тоже не хотелось.

— А что еще они натворили? — устало спросил отец шалунов, высокий, красивый маг, бывший боец отряда Леи. Хотя после ранения он стал чересчур худым для своего роста.

— Ничего, Майт, они сегодня были настоящими воинами. — Чтобы не нервировать лишний раз взволнованного родителя, она прибавила, взявшись рукой за дверь: — Вернешься, расспроси их, а то скоро за мной придут. Будет судилище, и мне надо немного отдохнуть, привести себя в порядок и обдумать свою речь!

— Все живы? — поспешно спросил Майт.

— Да… — Она устало кивнула.

Он тут же расслабился.

— Ну, отдыхай. Если захочешь поговорить о правителе и его условиях, приходи к нам… Вместе что-нибудь придумаем.

— Благодарю. Так и сделаю! — коротко кивнула Лея и скрылась за дверью дома, где почти год после смерти отца жила одна.

Но отдохнуть не вышло… Только она сняла оружие и умылась, пришли глашатаи с приглашением явиться на суд.

Клетки с мароками оставили на улице, чтобы их засыпало снегом, под которым они проспят весь период Льда, не нуждаясь в корме и воде, а у охотников на столе всегда будет свежее мясо.

Райн взял с собой свидетелем Дирка, который сочувствовал ему как брату, и отправился прямо к старейшинам в Судебный дом. Это было необходимо, иначе они получат иную версию случая в горах. Пока он сделал все как надо: ему удалось ускользнуть от отряда эмирими, заполучить неожиданную добычу и доставить ее в поселок.

Запах жарившихся на вертеле мароков заставил его сглотнуть слюну. Он кожей почувствовал жар от углей многочисленных костров. Оглядывая заготовленную добычу, Райн энергично шагал мимо огнищ, на которых женщины готовили сегодняшний улов. Они суетились, пытаясь накормить детей и охотников горячим мясом, с которого в угли капал вкуснейший жир.