Город

Я злобно расхохоталась:

— Мясо закупаешь? ХА-ХА! Здесь больше десятка бараков, в каждом больше полутора тысяч человек. Все взрослые! Да на такое количество в день одну корову мало. Тут десятка стад в год не хватит. Где он берет столько мяса? Сейчас физически нет столько коров!

Принц согласно кивнул.

— Тсс… Ивета… иди к охране, позови их сюда.

— Хорошо… только не дай ему уйти от ответа! — прошипела я, с неподдельной ненавистью глядя на урода, которого за шею своей металлической рукой держал принц.

Я развернулась и пошла к воротам, где в специальном помещении расположилась наша охрана. С огромным удовлетворением услышала позади как, ругаясь, принц избивает управляющего, и как тот в качестве аргумента защиты обвиняет меня в ошибке. Я слышала ответный рык принца.

— Перестань скулить! — злобно оборвал его Марко. — Перестань ныть и жалеть себя, урод!

Послышались новые звуки ударов.

Мало ему, мало! Я и не подозревала, что настолько кровожадна.

Но мне хотелось, чтобы Марко переломал ему все кости по одной, чтобы тот хоть немного почувствовал, как это, страдать, как те несчастные, кого он мучительно годами убивал извращенным образом.

Я подошла к небольшому кирпичному домику у массивных ворот. Охранники принца, которые болтали, пили кровь и хрипло смеялись, устроившись вокруг стола, разом ко мне обернулись.

— Принц приказал срочно идти к нему, — сухо сообщила я, и вышла.

Потом подошла к машине, на которой мы приехали сюда, забралась внутрь и затихла.

Довольно скоро сюда пришел Марко и сел в машину. Он тяжело дышал и вообще был в бешенстве. Повернувшись и склонившись ко мне, принц отрывисто спросил:

— Ты это все поняла, только осмотрев больных?

Я кивнула.

— Мне Марина рассказывала, а потом я смотрела с Корбаном старый документальный фильм, в котором показывали, что у племен практикующих людоедство накапливается крайне много прионного белка, который превращает мозг в губку.

Это белок ничем не убрать, в фильме говорили, что даже после многолетнего хранения в формалине, этот белок остается опасным. Я не знаю, что такое формалин, но по смыслу понятно — что-то серьезное.

— Я знаю, что это такое… — буркнул Марко. — И что теперь?

— Теперь все они в течение года в жутких непередаваемо страшных мучениях умрут. А что ты будешь делать с этим типом? Или ты думаешь, что я ошибаюсь? — устало спросила я.