Город

Наверно это предельно глупо вот так сразу взаимодействовать с непонятно кем. Как можно доверять слуге принца, но что-то мне подсказывало, что он на моей стороне. В любом случае, я никому ничего не говорила, а незаметный взмах глазами или еще какие-то знаки можно истолковывать как угодно. И потом это сложно подтвердить.

— Убери нож, — раздраженно отозвался принц. — Я приказал просто показать ей!

Нож тут же бесследно исчез где-то в сером пластиковом комбинезоне.

— Так ты думаешь, что он в столице?

— Я не могу сказать, где он, так как не знаю.

— Вот в этом вся ты! — с раздражением отозвался принц. — Ледяная дева на страже хозяина. Ты игнорируешь меня, явную опасность, но готова танцевать на углях ради того сельского придурка!

— Да, я готова игнорировать вероломного придурка, а вот ради Георга готова танцевать на углях. — И мило улыбнулась.

Принц с восхищением покачал головой:

— Мне еще никогда так заумно не отвечали в духе «сам такой».

— Его убили… — с горечью выдохнула я.

Принц тут же махнул одному из воинов в нише.

— Командира второго отряда сюда…

Ноги подкашивались. Я крепилась из последних сил и даже помощи воина, что стоял сзади, мне не хватало. В зал вошел тот упырь, что схватил меня на ферме.

— Агон, что там случилось во время атаки?

— Мы почти не встретили сопротивления. Электронное оружие сбили сразу, инфицированных уничтожили на входе.

— Так вам сопротивление оказали?

— Как такового сопротивления не было. Только один охранник пытался стрелять, уничтожил двух наших, мы его быстро убрали. Но выжил он или нет, не знаю, эта девушка вытащила его. Трупа мы не нашли.

— Это был Лекка?

Я кивнула. Вдруг слезы сами хлынули из глаз.

Ненавижу плакать! Тем более перед врагами. Опустила голову, пытаясь это скрыть. Воин позади мягко сжал мне предплечье.

— Вечно ты меня удивляешь, только я решаю, что ты отличная артистка, как ты реагируешь так, что в твоей искренности перестаешь сомневаться.

Я взбесилась:

— Удивляю?! Да ты у нас гений психологии! Ты так и не понял, что это ты виноват, что он погиб! Твоя ненасытная жадность! Все погибшие там на твоей совести!

— Меня совестить поздно, но почему ты говоришь только о погибшем Лекке? Остальные, значит, живые? — подняв брови, поинтересовался он.