Я у тебя давно в плену

В любой момент он готов отдать за меня и королевство жизнь. Это честь быть его учеником и сподвижником. Поэтому не мне указывать ему, что, правда, а что совпадение.

Мы вернулись домой.

Я переоделся и отправился на переговоры в Сандо, городок, где в основном жили ушлые и корыстные Кайларцы, которые никак не могли простить нарсам их главенства.

Анна

Я пришла к Аттакону в дом, и с его позволения в его спальне развалилась на нечто мягкое, смахивающее на меховой диван-переросток. Хозяин гостеприимно суетился рядом, предлагая поесть то одно, то другое.

Но я где упала, там и уснула. Предложи мне подстилку у двери, согласилась бы, настолько утомилась, мне уже все было неважно! А когда я проснулась, оказалось, что Аттакон ушел, и у меня появилась возможность спокойно изучить изнутри местное жилище.

Хотя стены и мебель здесь из цельного камня, как ни странно, в их домах тепло. Обстановка мало походит на привычную нам, но я понимала, что если внезапно попасть куда-нибудь в вигвам к индейцам, в нем тоже все будет казаться странным.

При этом место, где можно лечь спать, поесть, и прочее, остается им, как бы оно не выглядело. Так я и обозначила: спальня, кабинет, комната с невысоким столом, и где принимают гостей.

К вечеру вернулся Аттакон с каким-то лысоголовым существом, смахивающим на киношного Голлума, если тому добавить метр роста. Разговаривал лысый приглушено, словно из-под воды, но благодаря переводчику, невольно стянутому из зала суда, я понимала все.

— Да… за чистую два камня, — упрямо прогнусавил «Голлум», тыкая в доску пальцем.

— Не знаю, у Крибса я брал три за два камня, — задумчиво отозвался Аттакон, скептически оглядев доску «Голлума».

Слушая их торговлю, а это была именно классическая торговля, я поразилась, как мы с ними похожи. Тихо прошла и присела у входа в кабинет, чтобы меня не заметили.

Оказывается, дерево очень высоко здесь ценится. И то, что я посчитала тонкими дощечками, оказалось чем-то вроде книг: деревянные квадратики с нанесенными на них письменами, словно листы в тетради, нанизанные на кожаные переплетения, лежали в комнате, которую я окрестила кабинетом.

Стол Аттакона, в прямом смысле был завален ими. Сейчас он покупал дерево как писчую бумагу.

Я про себя хмыкнула. Научить их, что ли варить бумагу? Еще б я сама знала этот процесс в подробностях, а то всех моих знаний хватило на одну строку: дерево превращают в кашу, несколько дней варят и сушат тонкими листами.