Белый китель, белое платье

Прокашлявшись, генерал мельком взглянул на него и продолжил:

- Понимаю, что просить вас о многом не могу – да и было бы это абсолютно глупо. Но, думаю, многие пошли бы за вами, если вы попросили их об этом.

- Да, господин генерал.

- А время сейчас неспокойное: только дай возможность засомневаться в руководстве, и всё – считайте, мы потеряли всю армию, – мужчина потёр глаза. – Неделей ранее в Смегу въехала группа зальменских солдат, они пробыли там несколько дней и сожгли поселение, когда покидали его. Авангард не знал, что поделать, и наблюдал за происходящим, а теперь повсюду разносится слух, что мы, деменийцы, разорили и испепелили вражескую деревню.

Генерал кивнул на письмо в руках юноши. Развернув рулон, он узнал, что не только Смега была сожжена хитроумными зальменцами, с которыми вот уже который год идёт война, но и многие деревни, разбросанные у границы между Зальмом и Деменией, были разграблены и обращены в пепел. Среди солдат пошёл слух, что специальная команда деменийских войск устраивает пожоги, но оной команды не числится в их рядах, да и временами приходят донесения о кочующей группе зальменцев.

Мортэус, прочитав донесение, свернул его.

- Увы, дела наши обстоят не лучшим образом, – вздохнул генерал, принимая письмо обратно. – Нельзя больше закрывать на это глаза, да и королю обязательно об этом доложат. И тогда…

Юноша вскинул брови, ожидая продолжения, но генерал лишь сжал губы и молчаливо покачал головой.

Едва-едва пощёлкивая, свеча медленно таяла и оседала на металлическую подставку. Уставшие глаза, увлекаемые прерывающимся сном, смотрели на огонёк, и свет его мягко отражался в зрачках.

- Вы отправитесь в авангардные части, под вашим командованием будут четверо офицеров и их отряды. Вы можете перемешивать их, расставлять и укреплять как угодно – они теперь полностью ваши, – голос генерала был твёрд и сух. Бледное лицо не повернулось к юноше, будто он обращался к свече, а не к капитану.

Мортэус кивнул. Глубоко внутри он чувствовал, что так и должно было случиться: его не могли не отправить в самое опасное и в то же время самое важное место. Он знал, что судьба распорядится им именно так, а потому не могло быть никаких сожалений и роптаний.

- Слушаюсь, господин генерал.