Звезды, ветер и мы. Дорогами родного мира

Но тут Рик, наконец, перестал изображать убитого раскаяньем, подняв голову, вдруг пристально уставился на меня.

Склонившись к нему, я хотела спросить:

— Ты…

Договорить Рик не дал. Он мягко ткнул меня носом в шею, начал нежно облизывать. Смеясь, я оттолкнула его. Волк вскочил, усиливая напор при помощи машущего хвоста.

Затеянное веселье прервал эльф, которому почему-то это не понравилось. Мягко приподняв меня за плечи, поставил на ноги и вручил потерянный у водопада плащ. Затем смерил волка сухим взглядом, развернулся и, не проронив ни слова, вернулся к костру.

Меня так и подмывало разгневаться и разразиться словами полными возмущения.

И до этого терпеливо-невозмутимый тон Рэна и его манера разговаривать со мной, словно с неразумным ребенком, бесили до зубовного скрежета. Эльф, по-видимому, чувствовал себя чересчур комфортно в роли опекуна, иногда его чрезвычайно хотелось одернуть. И высказать все, что я об этом думаю!.

Но это неблагодарность. И так нельзя.

Я в очередной раз грустно вздохнула и безмолвно проглотила свое возмущение.

Успокоив себя глупенькой присказкой «чем бы эльф ни тешился, лишь бы не вешался», я погладила вновь загрустившего волка. А вернувшись к костру, устроилась на бревне рядом с Рэном. Он словно извиняясь, скупо улыбнулся, протянул руку и нежно стиснул мою ладонь.

Прикосновение Рэна застало меня врасплох.

Сердце затрепыхалось, дыхание на миг прервалось.

Да я и вправду влюбилась в него! Осознание этого чувства поразило меня. Как такое могло вообще случиться? Внезапное, но своевременное «хм-м» Джерома, вернуло в действительность. Эльф отпустил мою ладонь.

Стало ужасно неловко, будто мы прилюдно поцеловались…

Я смущенно отвернулась, скрывая покрасневшие щеки. Ну, почему в последнее время я постоянно попадаю в такие глупые ситуации?

Но, оказалось, что в этот момент Джема наше рукопожатие волновало меньше всего.

В его глазах горел гнев.

— Ты, эльф, точно сумасшедший! И я сумасшедший. Поверить не могу, что с тобой пошел! Заявиться в военный лагерь к озлобленным троллям, фактически без поддержки, без ничего!.. Это... это... — Джером от возмущения запнулся, словно старательно сдерживая гневные оскорбительные слова, вертевшиеся на языке, — … настоящая глупость!

По-видимому, на него только обрушилось понимание происшедшего.