Ключ от этой двери

– Я поехала, – сказала она, хлопая Ташту рукой по шее и направляя мимо Конды. – Как называется эта улица?

– Венеалме.

Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, обхватив себя руками, и щурился от яркого утреннего света. Она глянула вниз, на его босые ступни, и в сердце защемило от нестерпимого желания остаться.

– Инни! – воскликнула она, и Ташта пошёл рысью мимо маленьких домиков по щербатой мостовой на окраине Ордалла, унося её от улицы Венеалме, но не от Конды. Не от него.

Улица Венеалме осталась позади.

Аяна ехала в начинающем прогреваться воздухе, вбирая спиной в зелёном камзоле пока ещё переносимо тёплые лучи солнца, как это делают солнечными днями змеи на древесных пнях и большие толстые пёстрые птицы каделе, не спеша убегающие, вместо того, чтобы улететь, когда проходишь мимо мест, где они гнездятся в рощах олли. Она осадила Ташту, потому что щербатых мест на мостовой становилось всё больше.

– Кир, дай грошик! – К копытам Ташты выскочил тощий мальчонка в оборванной рубашке.

– Будь милостив!

Аяна вздрогнула. Она ещё не была в этом районе Ордалла, и, вытянув из кармана несколько грошей, наклоняясь к мальчонке, разглядывала его и окружающие домишки. Маленькие, узкие, какие-то косенькие, он не производили гнетущего впечатления, как эйнот алчного Дарв Рашуты, разорённый ненасытным киром, но, тем не менее, оставляли немного неприятное ощущение, прямо как обгрызенный ноготь на указательном пальце левой руки Аяны, первым после нижней губы страдавший от её невысказанных мыслей и поэтому сильно отличавшийся видом от остальных, которые реже попадались ей на зуб и не вызвали бы своим видом упрёка придирчивой Нэни, приучившей Аяну следить за чистотой и аккуратностью рук.

– Представь, как олем Нети осматривает тебя, когда ты заболела, – сказала как-то Нэни, полируя ногти кусочком замши, – а у неё из-под обгрызенных ногтей... грязь!

Она сказала слово "грязь", широко распахнув глаза, таким тоном, каким обычно, читая сказания, говорят слово "дракон", и Аяна смущённо покосилась на свои ногти, которые помнили и выкапывание червей для рыбалки накануне, и чистку корнеплодов для похлёбки, и обдирание коры с прутьев для корзин.

Теперь она ехала по окраине Ордалла, глядя на эти грязноватые дома, напоминавшие кромки её ногтей до тех слов Нэни, или то, как поёт дурно изготовленная флейта, оставляющая краешек звука неловким, надломленным, дрожащим и слегка фальшивым в конце, когда мелодия почти истаяла.