Ключ от этой двери

Ко мне два года никто не прикасался по-доброму, кроме того гватре, которого пару раз присылал Пулат, да и то... Я думал, что следующим, кто прикоснётся ко мне, не сжимая кулаков, будет человек, омывающий тела.

– Конда, пожалуйста... Ты делаешь мне больно. Как я найду тебя вечером?

– Я сам найду тебя. Почему ты пошла к Бинот? Что у тебя с документами?

– Давай об этом вечером поговорим. Ты что, ревнуешь?

– Нет. Просто интересно. Я спокоен. Я оставил своё сердце там, в долине, но теперь оно здесь.

– Я как-нибудь расскажу тебе.

12. Венеалме

Она нашарила под кроватью свои сапоги и хотела встать, но Конда прижался лбом к её спине, и она обернулась и поцеловала его в висок.

– До вечера?

Он кивнул, закрывая глаза.

– Я не спал почти год, – сказал он. – Каждый раз, засыпая, я словно умирал. У меня перехватывало дыхание, а посреди ночи я просыпался и ходил по дому и по улице, чтобы снова на пару часов уснуть на рассвете. Сегодня – первая ночь, которую я проспал целиком, и даже видел сон. Я не помню его, но он был светлым.

– Отпусти меня, иначе я не смогу уйти.

Он поднялся и взял её за руку.

– Пойдём.

Она подняла сумку и шла, сплетя свои пальцы с его, по пыльному полу, оглядывая голые грязные стены, серые драные занавески, ступая по лестнице, которая своим скрипом почти точно повторяла мелодию одной из песенок, что Конда пел ей ещё там, в долине, кроме четвёртой, шестой и седьмой ступенек. Они немного фальшивили, и Аяна недоуменно и весело сморщилась.

– Та-та-дили-дили-тум-тум, – напела она, оглядывая с порога совершенно пустое грязное помещение с холодным, закопчённым, полным старой золы очагом посередине, у стены.

Он расширил глаза.

– Так вот что мне это напоминало! – сказал он. – Та песенка. Точно. У меня нет стола, я ем в кровати... Или в трактире. Айи, это точно ты? Я не могу поверить. Я боюсь проснуться. Я боюсь моргать, чтобы ты не исчезла снова.

Конда гладил её по голове, вглядываясь встревоженно, заправляя волосы за уши, и она потянулась поцеловать его, но он смущённо отстранился.

– Я отклею её вечером.

Она открыла дверь и нахмурилась.

– А он откуда тут... А. Ну да.

Она подошла к Таште и с недоумением разглядывала длинный обрывок верёвки, за который он был привязан у высокого столбика. Гнедой выглядел спокойным. Аяна отвязала его и забралась на спину, встав сначала на столбик и глядя на склоны, чтобы определить направление.