Вернувшийся

Солнце у всех разное.

— Я жила в преисподней! — призналась хозяйка Минры в своих страданиях. — Их шепот всюду, в каждой минуте. Я умоляла оставить меня, я умоляла не мучить меня. А они говорили, говорили, говорили. А потом я услышала отца…

— Ты услышала то, что они хотели, — произнес Раманд.

Он не знал, как оправдываются отступники. Отец и брат не оправдывались до самой последней секунды, а потом стало поздно, их лишили голов. Но сейчас казалось, что ото всех можно услышать одинаковые слова.

— Заткнись! — озлобилась Гаяра. — Изгнанный, что ты знаешь! Что ты можешь знать о них, если ушел, сбежал, струсил. Ты не принял их, ты их даже не выслушал. А все, что они говорят, — разумно, все, что они говорят, — правдиво.

— В Запретных нет правды, Гаяра, в них есть только безжалостность. Они не выбирают методы, — со скорбным знанием проговорил Раманд.

— Тут ты прав, — ее взгляд скользнул мимо него, прямиком к Яревене, все еще не покончившей со страшным мучением низложенного.

Следом за этим взглядом скользнула чья-то тень.

Неугодная почувствовала опасность, но даже не обернулась на нее. Ее дело важнее, нежели подлое нападение со спины. Нуроят, прогнивший хозяин Ясхи, не достигнув своей цели, с криком повалился на землю, сраженный болью и глубокой раной. Словно мало было их дому наследника потерять, теперь и глава окончательно сгинул.

— Мразь, — Яревена презрительно скривила губы, искоса взглянув на него. — Пантеон и Отвергнутые тебе не помогали, и ты метнулся к падали.

Она сплюнула на землю рядом с собой. Кмар-Яцын отвернул голову от того смертного, чья душа была полностью загублена.

— Они не выбирают методы, потому что их не слышат, — продолжила говорить Гаяра, впечатленная таким резким обменом ударов. Она полагала, что удастся если не убить, то хотя бы покалечить.

— Окрасился в алый? — уточнил Владыка, снова заслоняя бессмертного и смертную собой.

— Ты идиот, Раманд, — хозяйка Минры чутко улавливала все его движения своими новыми глазами, подаренными в честь верной службы на протяжении всех этих лет. — Ты тоже избран, как и я, и можешь иметь все, но ты отрекаешься.

— Безумие и скверна мне не нужны.

Она разочарованно покачала головой.