Сегодня изменит все

Айвен сумел усмирить его боль, но никак не мог унять кровотечение.

Послышались сдавленные проклятия: староста все же вошел в дом, оценил случившееся и кинулся к ним.

— Вот! — он сорвал с шеи какой-то амулет, вложил в руку раненому и зашептал: — У моря-окияна горюч камень лежит, из-под камня того речка-реченька течет, а вода в ней алая, аки кровь…

— Ирж! — рыкнул Айвен, отвлекая от слов, лившихся из уст старосты, будто эта самая вода-не вода. — Порежь руку!

Нож явился, стоило о нем лишь подумать. Кожу на ладони каменный клинок надрезал с легкостью и, как почудилось Иржику, чуть ли не с рвением, присущим живому существу.

Айвен перехватил запястье, притянул к ране, едва не задевая ее края и позволив крови Иржика течь прямиком в разрез на груди Сайриса. Смешавшись, кровь начала шипеть и исходить паром, словно кипятком плеснули на лед, однако кровотечение остановилось, а края пореза начали сходиться.

Сайрис стиснул зубы. Вряд ли он чувствовал боль, но запах паленой кожи — не из приятных. Удивительно, что он не задавал вопросов и не порывался ничего сказать.

Впрочем, окажись Иржик в подобной ситуации, вряд ли рвался отвлекать спасителей. Поговорить и потом можно.

…Когда он отвел взгляд от зарубцевавшихся ран, на улице стояла глубокая ночь. В окно влетал стылый ветер, совершенно не вязавшийся со второй половиной лета. У Иржика озноб сковывал тело, зуб на зуб не попадал, пальцы на руках и ногах покалывало, словно после обморожения. Холод его, впрочем, не удивлял: слишком много истратил сил. Также не возникало сомнений, что не наложись их заклятия на странную простолюдную магию старосты, Сайриса не вышло бы спасти.

Выдернутый из-за полога смерти парень по-прежнему смотрел на ворвавшихся к нему в дом колдунов огромными перепуганными глазами и порывался, но никак не решался начать говорить. Вернее, не представлял, о чем следует поведать в первую очередь. Староста молча сверлил взглядом всех поочередно. Айвен был чуть ли не бледнее Сайриса, он привалился к стене, обняв колени и мелко дрожал от холода.

Иржик, наверняка, выглядел еще хуже. Царапина уже закрылась, но при каждом неосторожном движении ладонь горела огнем, что на контрасте с ознобом тоже не прибавляло приятных ощущений.

— Чего делать будем, мастера вороны? — первым тишину нарушил староста.

— Ни-че-го, — отрывисто проговорил Айвен и пояснил: — Преследовать теневика в таком состоянии — проще самоубиться: результат и смысл те же, а мучений в разы меньше.

Иржик с облегчением перевел дух.