За гранью тьмы

Когда-то я знал их все до единого — воспоминание об этом еще живо в моей памяти. Множество переплетений слов, бесконечное количество созвучий и сочетаний, обретающих смысл.

Мне не нужны слова, чтобы понимать чужие судьбы. У меня нет ни единой причины говорить с теми, за кем я прихожу.

А потому я забыл языки, каждое значение, вычеркнул из памяти, разбросал в темноте своего мира, потеряв навеки.

Отец бьет свою дочь — обыденность, которая не удивляет. Неважная деталь существования, мелочь бытия.

Почему именно эта сцена? Что она несет в себе?

Ответ приходит сам собой, стоит мне задать его.

Мельком, на краю зрения, как ускользающее видение, замечаю грязно-серого толстолапого щенка. Сидит в коробке, притащенный с улицы, грязный, с подтеками гноя под слезящимися глазами. Его Нить коричневая, переливается оттенками, яркая, как почти у всех животных.

Слышу стук маленького сердечка, напуганного громкими звуками. Вглядываюсь, силясь рассмотреть подробности, но окно стремительно захлопывается, открывая новое.

Последнее.

Зов почти нестерпим, скручивается ремнями, канатами, тянет за собой, лишая воли. Терплю, едва находя силы.

Вижу девочку, сидящую в старой надувной лодке. Деревянная скамья грязная, вся в пятнах. Скрипят металлические уключины, с тихим плеском врезаются в воду пластиковые весла. Движения весел неуверенные, разболтанные. Мужчина, держащий весла в грубых руках, покачивается, взгляд его расфокусирован.

Девочка бледная, оглядывается на мужчину, теребит в руках край синего застиранного свитера.

Я подобрался очень близко. Вот оно. Осталось так мало — и Зов исчезнет, разливая жар удовлетворения, позволяя смежить веки, погружая меня в дремоту, чтобы спустя время, не имеющее обозначения, вновь пробудить меня.

Удивительно солнечно.

Свет разливается вокруг, девочка щурится, опасливо косясь на молчаливого мужчину. Сглатывает, отворачивается — движения даются тяжело, она боится.

Боится пьяного отца, затащившего ее на середину глубокого озера, пообещавшего порыбачить, научить нацеплять червя на крючок, но снова сорвавшегося, напившегося так сильно, что того и гляди, перевесится через край лодки и завалится в воду.

Девочка боится за себя, потому что отец всегда бьет ее, когда выпьет. Боится за отца, который едва удерживает в руках желтые пластиковые весла.