За гранью тьмы

Потому что мать девочки давно умерла, ознаменовав своей смертью новый, смердящий алкоголем путь для отца, а старая бабка, единственная, кому девочка еще небезразлична, нещадно ругающая своего пропойцу сына, выжила из ума так сильно, что заботиться нужно о ней самой.

Девочка старается смотреть в сторону, уводит взгляд, потому что если не смотреть — то плохое может и не случится. Своеобразная мантра, волшебное заклинание, в которое она верит.

Но плохое, конечно, случается.

Весло вылетает из уключины, падает в воду, мелькает раз-другой в ровной глади, а затем исчезает в темноте илистого озера.

Девочка зовет отца, кричит, хватается до побелевших пальцев об упругие резиновые края лодки.

Она не умеет плавать — понимаю это прежде, чем мне предстоит в этом убедиться.

Знаю, что произойдет дальше. Мне не нужно смотреть до самого конца — я видел похожее кино тысячу тысяч раз.

Достаточно.

Видение расплывается, дергается, покрытое волнами.

Зов становится жгучим, ядовитым. Печет изнутри, требует свое, как раскаленная печь жаждет топлива. Держу серебристую Нить взглядом, медленно погружая ее в себя, в самое нутро, туда, где находилось бы мое сердце, будь оно у меня.

Отдаю Зову необходимую жертву.

Чернота сгущается, становится плотной и осязаемой. Пальцы — черные языки тумана — держат серебристую паучью Нить, вкладывают ее туда, где горит жарче всего, туда, где находится самое средоточие меня, не потерявшее свой огонь.

Медленно закрываю веки.

Кромешная густая тьма вокруг, — и лишь брезжит впереди точка света. Приближается медленно, но уверенно. Неторопливо разгорается, увеличиваясь в размерах, приноравливается будто, а затем яркой вспышкой ослепляет.

Жмурюсь, как и каждый раз, когда реальность стремительно меняется. От яркого света слепит глаза. Розовые пятна мерцают под веками, почти физически больно.

Мираж.

Давнее воспоминание о боли и не более того. Мне не может быть больно.

Лица касается ветер. Настоящий, теплый, ласкающий кожу. И снова морок, воссоздающий иллюзию жизни. Все вокруг меня — ложь. Даже сам я.

И все же мне нравится возвращаться. Нравится чувствовать запахи и прохладу. Окунаться в мороз и погружаться в знойную жару.

Реальность — это таинство. Игра света и тьмы, в которой всему сущему отведена лишь жалкая роль наблюдателей.